Дело было проиграно.
Китайцы, сидевшие в джонке, подняли яростный крик. За одну минуту, прежде чем наши друзья успели опомниться, шлюпка была наводнена сынами Поднебесной империи. Все пятеро были мигом связаны и отнесены на джонку.
На палубе джонки стоял толстый старый китаец с лоснящимся желтым лицом, на котором лежала печать низкой злобы. На нем была надета богатая шелковая хламида, а на шапке блестела крупная сапфировая пуговица, означавшая мандаринский сан. Андре и его товарищи были приведены к нему.
-- Это они, -- сказал китаец, окинув их косым взглядом узеньких глаз. -- Атаман будет доволен. Закуйте их в цепи!
В эту минуту послышался визгливый крик, и на палубу вбежал мальчуган в богатом китайском костюме.
Мальчуган одновременно и смеялся, и плакал, и кричал от восторга. Он бросился к Фрике, стал его обнимать и целовать, потом кинулся на шею изумленному Пьеру де Галю.
-- Флике!.. Пьел де Галь!.. Длузья мои!.. Как я лад!.. А это мой папа... Он не злой, он доблый... Я не дам связывать вам луки... как...
-- Виктор! -- вскричали одновременно Фрике и патентованный боцман.
-- Да, я... о мои доблые длузья!..