Несмотря на старания капитана Мак-Артура, который первым заметил, что под влиянием мягкого климата грубое и жесткое руно овец становится в Австралии нежным и тонким, скотоводством долгое время не занимались, и колония развивалась медленно. Лишь в 1822 году сэр Томас Брисбен, назначенный губернатором, дал решительный толчок колониальной активности во всех отраслях. Он заявил британскому правительству, что обширные плодородные земли колонии только дожидаются рабочих рук, чтобы начать приносить несметные богатства. Сообщение губернатора как лица государственного и авторитетного произвело впечатление в Англии, и колонисты нахлынули со всех сторон. Развилось и упрочилось скотоводство, или, как его здесь называли, скваттерство, и промышленное развитие Австралии пошло вперед исполинскими шагами.
С 1830 до 1836 года на юге материка, около заливов Спенсер и Порт-Филипп, были открыты новые громадные пастбища. Новость быстро облетела колонию, и эмигранты, пастухи и скваттеры, покинули Новый Южный Уэльс, столицей которого был Сидней, и переселились на берега Ярры, где теперь находится юрод Мельбурн. В 1836 году этот зародыш колонии, окрещенной впоследствии именем Виктория, насчитывал уже двести восемьдесят четыре человека, в том числе тридцать восемь женщин. В стадах насчитывалось семьдесят пять лошадей, полтораста голов рогатого скота и сорок одна тысяча овец.
Промышленно-торговый гений англосаксов с каждым днем изыскивал все новые ресурсы, и колонии постоянно процветали и богатели. Английское правительство, всегда замечательно понимавшее интересы государства, сумело уничтожить все препятствия, мешающие свободной деятельности. Оно избавило страну от язвы чиновничества и заблаговременно даровало ей самоуправление. В 1848 году австралийские колонии получили представительное правительство.
В 1851 году Виктория насчитывала семьдесят пять тысяч жителей. Какие чудеса творит труд! Благодаря ему и колонизаторским способностям англичане за полвека создали процветающее государство. Вскоре их разумная настойчивость была вознаграждена тем, что у нас обыкновенно зовется "счастьем в делах". Австралия, богатая скотоводством, разбогатела вдруг еще больше после открытия в ней золота.
Третьего апреля 1851 года Харгрейв нашел золотую россыпь в Саммер-Хилл.
Четырнадцатого августа того же года у одного возчика завязла в грязи телега. Вытаскивая ее из глины, он нашел слиток в тридцать две унции [ унция -- 28,35 грамма. -- Прим. ред. ].
Весть об этом разнеслась с быстротою молнии. Всех обуяла золотая лихорадка, все кинулись на россыпи и начали потрошить внутренности земли. Скваттер бросил свой скот, моряк -- корабль, адвокат -- практику, купец -- торговлю, даже доктор -- пациентов. Город опустел, словно вымер. Началась безумная погоня за быстрой наживой, ни дать ни взять как в Сан-Франциско. Произошло настоящее столпотворение: кто -- нажился, кто -- разорился, были случаи убийств и самоубийств.
До открытия золота в Виктории было семьдесят пять тысяч жителей. В 1854 году эта цифра возросла до трехсот двенадцати тысяч. Только в этом году на двух тысячах пятистах кораблях прибыло восемьдесят четыре тысячи пассажиров.
В любой другой стране такой внезапный прилив населения вызвал бы страшный голод. Не то было в Виктории. Скота оказалось здесь так много, что в мясе не почувствовалось ни малейшего недостатка. Англичане, с обычной своей сметливостью, сейчас же организовали своевременный подвоз и поставку всего необходимого, так что беспорядок если и был, то лишь самое короткое время, и то на первых порах. Золотопромышленность очень быстро была поставлена на ноги, и за какие-нибудь два года в колонии возникли даже мануфактуры.