-- Вместе с арестантом, -- проворчал один из полисменов, пиная ногой пустое одеяло.
Лошади, кроме одной, стояли на прежнем месте. Англичане проворно распутали их и, вскочив в седло, дали лошадям шпоры, решив не править, а довериться инстинкту животных. Негритос остался один, так как его лошадь была угнана.
Почувствовав шпоры, несчастные лошади вскочили на дыбы, жалобно заржали и повалились на землю, увлекая за собой всадников.
ГЛАВА III
Фрике забавляется. -- Бегство. -- Убийство лошадей. -- Взялся за гуж -- не говори, что не дюж. -- Фрике в форме полисмена. -- По лесам Австралии. -- Фрике понимает, что сила имеет свою хорошую сторону. -- Золотой прииск. -- Лагерь диггеров. -- Закон Линча. -- Фрике хочет помешать самосуду. -- Кстати или некстати, но он снимает повешенного с петли. -- Ловкий удар. -- Вероятные последствия выстрела.
Пока полисмены, ругаясь, как немецкие извозчики, старались выпутаться из порванной сбруи и выбраться из-под лошадей, которые никак не могли встать, Фрике мчался по лесу с быстротой молнии.
-- Вот еще! -- говорил он сам себе, смеясь как сумасшедший. -- Так я и стал сидеть с поставщиками для виселицы! Как же! Держи карман!.. Да хоть бы за что-то взяли, а то не угодно ли: в компании с лесовиком! Этого еще недоставало! Да я не был бы Фрике-парижанином, если бы не удрал от них. Воображаю, какая теперь у них кутерьма! Конечно, я поступил с ними немножко круто, но разве это моя вина? Впредь им наука: не трогай честных людей, умей отличать их от мошенников. Поделом им, даже если они себе спины сломали. Вот лошадей жалко: те не виноваты ни в чем. Это с моей стороны настоящее убийство. Жаль, что черномазый вышел сухим из воды, а хорошо бы сделать ему внушение, чтобы он, бегая ищейкой, умел различать, кого следует беспокоить, кого нет. В сущности, я провел время недаром: побил Сэма Смита и приобрел великолепную лошадь... правда, не очень честным способом, но что же делать? Уж так пришлось!.. Эй ты, сивка-бурка! Пошевеливайся! Помни, что ты удостоился чести нести на себе друга Пьера де Галя, и скачи во весь дух прямо на север.
Фрике действительно поступил с полицейскими не только круто, но даже непозволительно. Завернувшись в одеяло, он долго смотрел на звезды, мечтая о бегстве и слушая, как храпели почтенные полисмены. Он решил, что чем проще будет способ бегства, тем лучше. Обдумав и взвесив все как следует, он тихонько вынул из кармана ножик, беззвучно открыл его и пощупал острие, стараясь не произвести ни малейшего шума.
Темнота ночи способствовала замыслу, для которого требовалось много осторожности и самой отчаянной смелости. Терпеливо, как краснокожий индеец, он после целого ряда незаметных бесшумных телодвижений сумел выбраться из-под одеяла, которое сохранило такую форму, как будто под ним по-прежнему лежал человек. После этого он пополз по траве к лошадям и, добравшись до них, тремя движениями ножа перерезал у трех из них поджилки. Полисмены безмятежно храпели, ничего не слыша и не подозревая.
Парижанин долго не решался прибегнуть к такой крайности. В нем сердце сжималось от жалости, что приходится пожертвовать тремя благородными животными. Ему казалось, что он совершает убийство. Но выхода не было, только этим способом он мог оградить себя от погони.