-- Как бы не так! -- возразил Фрике. -- Разве для того я его вынул из петли, чтобы вы повесили его опять? Стыдитесь! Вас пятьсот против одного.
-- Он вор!.. Нам не нужно воров!.. Смерть вору!..
Парижанин сразу же подумал: "Как же вы сами-то, господа пуритане, подчиняетесь такому грабителю, как Сэм Смит?" -- но он был настолько умен, что не высказал этого вслух.
Между тем повешенный пришел в себя и дико озирался по сторонам. На вид ему было лет тридцать пять или сорок. У него была густая окладистая борода, растрепанные волосы и кирпичное от загара лицо. Трудно было решить, к какой нации он принадлежал.
Он пробормотал несколько слов на непонятном языке. Среди хаоса гортанных звуков Фрике расслышал слово "merci".
-- Да кто он такой? Одичавший европеец, что ли? Что, если он француз? Тем более стоит его спасти.
Сэм Смит подошел к толпе и стал уговаривать ее оставить свои кровожадные намерения. Попытка его, впрочем, не имела большого успеха. Толпа сердилась и кричала. Дело выходило плохое. Вдруг парижанину пришла блестящая мысль.
-- Мистер Сэм Смит, -- сказал он бандиту, -- объясните этим господам вот что. Они обвиняют несчастного в краже. Хотелось бы знать, что же он украл. Говоря между нами, он с виду полный идиот. Вероятно, какие-нибудь пустяки... Это настоящий дикарь... он не стоит даже веревки, на которой его хотят повесить. Пусть эта веревка принесет ему счастье, и пусть он уходит вместе с ней.
Сэм Смит подхватил эти слова, надумав следующее:
-- Друзья! Как вы думаете: ведь эта веревка принадлежит повешенному? Ему одному, да?