В углублении Фрике увидел спрятанную тяжелую дубину, стальной топор, пучок стрел с костяными наконечниками и две изогнутые в виде сабель деревяшки.
Дикарь по-братски поделился с Фрике своим первобытным оружием и засмеялся, указав сначала на стрелы и сабли, а потом на свой рот и живот.
-- А!.. Так, так, -- сказал Фрике. -- Мы пойдем на охоту, чтобы добывать себе пищу.
-- Пищу, -- повторил человек невыразительным голосом, видимо, не понимая смысла слов.
"Черт возьми! Да его, кажется, придется воспитывать заново, -- подумал Фрике. -- Кто он такой, интересно знать? Может, он ребенком попал к дикарям, и они воспитали его? Или он потерпел крушение много лет назад и, живя в лесу, позабыл свой родной язык и одичал? В том, что он европеец, нет ни малейшего сомнения. Лицо его почернело от загара, но на груди среди бесчисленных рубцов заметна белая кожа... Странная у меня судьба! В Борнео я нашел и приручил человекообразную обезьяну, а здесь, в Австралии, встречаю обезьянообразного человека... Несчастный, кажется, утратил всякое подобие человека и думает только о еде. Дорого бы я дал, чтобы увидеть его вместе с Дедушкой. Это было бы очень любопытно. Интересно узнать, что он украл у диггеров? Вероятно, какую-нибудь ерунду. Я уверен, что сам судья Линч нашел бы смягчающие обстоятельства".
Дикарь внимательно глядел на Фрике, погруженного в думы. Его мозг усиленно работал. Он произносил бессвязные слова, в которых Фрике улавливал французские звуки. Взгляд дикаря немного оживился, но потом снова потух -- осталось лишь выражение тупой жадности. Вдали послышался топот, приглушенный мягкой травой. Дикарь поспешно схватил свою деревянную саблю.
В чаще мимоз мелькнула красивая голова, похожая на голову газели а затем на полянку выбежала огромная кенгуру. Присев на длинные задние ноги, двуутробка с любопытством уставилась на человека, который стоял неподвижно, как каменный. Из сумки у нее выглядывали две бойкие головки с быстрыми и пронзительными глазенками, точно у белки. Не сознавая грозящей опасности, бедные зверьки беспечно пощипывали стебли травы, доходившие до высоты их мордочек.
Кенгуру снова сделала прыжок и подошла еще ближе. У Фрике вырвался чуть слышный вздох. Вдруг очарование пропало. Кенгуру подняла уши, глаза ее сверкнули злобой. Она яростно заворчала и огромными скачками кинулась в рощу.
Но дикарь оказался проворнее. Он взмахнул деревяшкой и с размаха кинул ее в двуутробку. Деревяшка свистнула, раздался треск, и кенгуру тяжело упала на землю с переломанными ногами.
Тогда, к изумлению Фрике, смертоносное орудие, выполнив свое назначение, словно приобрело новую силу, кусок дерева как будто превратился в мыслящее существо: отскочив от кенгуру, деревянная сабля вернулась назад и упала к ногам дикаря.