Почувствовав вкусный запах жареного мяса, парижанин и туземцы проснулись, точно по команде. Они потянулись, зевнули и подошли к примитивному столу, какой накрывался, вероятно, у нашего предка, доисторического человека.
Женщины, эти работящие, самоотверженные создания, снова раскрыли свои мешки, вытащили оттуда длинные перламутровые раковины и несколько штук варранов -- съедобных корней, употребляемых вместо хлеба, мучнистых и очень питательных.
Белый дикарь, видимо пользовавшийся у туземцев большим уважением, подал Фрике одну раковину и один корешок, предложив ему зачерпнуть раковиной из распоротого брюха туши ароматный розовый сок.
Парижанин не заставил просить себя два раза. Он с аппетитом принялся за вкусный сок, с которым не могут сравниться никакие супы и либиховские бульоны; дикари последовали его примеру, и скоро от удивительной похлебки осталось только приятное воспоминание.
Черные сотрапезники Фрике называли белого дикаря Кайпуном, что на южноавстралийском наречии значит "кенгуру". Позже Фрике узнал, что одичавшего европейца прозвали так за необыкновенное искусство охотиться на кенгуру.
Кайпун, желая выразить уважение к своему спасителю, разрубил топором тушу, подал молодому человеку мозг как лакомый кусочек, себе взял язык, а оставшееся разделил между остальными дикарями, которые принялись работать челюстями с невероятным треском.
После вкусного и сытного обеда дикари пили воду прямо из ручья. Для чего ложились на живот на берегу и окунали в воду губы.
Туземцы, хотя и успели поспать до обеда, после трапезы снова отправились отдохнуть в тени деревьев. Фрике, будучи более эмоциональным и деятельным, не захотел последовать их примеру. Он подошел к Кайпуну, хлопнул дикаря по плечу и попросил научить его бросать бумеранг.
-- Бумеранг! -- проговорил Фрике, припоминая слово, сказанное белым дикарем.
-- Бумеранг, -- повторил австралиец из Европы в восторге, что его спаситель приспосабливается к туземному языку.