Снадобье подействовало очень быстро. Протрезвевшие свэгмены с изумлением увидали перед собой странную сиену, освещенную двумя факелами. Их мозг, утомленный трехсуточным пьянством, отказывался работать; они никак не могли сообразить, что вокруг происходит.
Пользуясь замешательством свэгменов, американец взял в руки факел и, превозмогая ужасную боль в ране, встал перед ними, устремив на них неприятный взгляд, сверкавший стальным, холодным блеском.
-- Ребята, -- сказал он своим обычным хриплым голосом, -- вы мне нужны очень ненадолго, и вам хорошо заплатят. У вас, я знаю, не осталось ни гроша. Вы все пропили. Поработайте на меня несколько часов здесь, в копях, и больше мне ничего от вас не нужно. Согласны?
В ответ послышался ворчливый ропот. Свэгмены не привыкли, чтобы ими так бесцеремонно распоряжались. Они начали возмущаться.
-- Молчать! -- прикрикнул на них янки грозно. -- Слушай, лендлорд: первому, кто откроет пасть, всади туда пулю.
-- Очень хорошо!
-- Слушайте все! Кто согласится сделать то, что я прикажу, получит пригоршню золотого песку, а кто откажется, будет немедленно застрелен.
При словах "пригоршню золота" по рядам авантюристов пронесся глухой говор.
-- Слышишь, Дик? Ведь на это можно будет погулять две недели... Пригоршня золота! Месяц благополучия! Что скажешь на это. Дик?
-- О! Мы тогда искупаемся в водке! -- вскричал ирландец Оуэн, едва ли не самый горький пьяница из всех.