Скудный завтрак был съеден с аппетитом, какой может быть только у моряков, потерпевших крушение; затем началось обследование рифа. Пирога, которая, как уже было сказано, отличалась превосходными мореходными качествами, под управлением двух искусных моряков быстро понеслась на восток. Первый день прошел без приключений, и папуасы ничем не давали знать о своем присутствии.
Самым серьезным затруднением была адская жара, невыносимая даже для моряков, привыкших к тропическому климату. Кроме того, солнечные лучи, отражаясь от раскаленных белых коралловых рифов, буквально ослепляли отважных моряков. К счастью, превосходным отдыхом для глаз была окаймлявшая горизонт свежая, роскошная зелень, какая встречается только в Океании.
Фрике, лучше Пьера знакомый с тропической флорой, рассказал по дороге своим спутникам все, что знал об этой дивной растительности. Большинство деревьев были полезны для человека, и все они были чудо как хороши. В рассказе Фрике придерживался не научной, а собственной классификации и потому разделял все растения на съедобные и несъедобные.
Громадные цветущие папоротники, обвитые лианами с одуряющим запахом, сменялись ксанторреями с тонким стволом и великолепной шапкой громадных листьев. Вокруг них виднелись стебли дикого сахарного тростника, на которых сидели сотни щебечущих птиц, чьи перья переливались всевозможными цветами; несметное количество невиданных бабочек удивительной красоты вились вокруг венчиков гигантских цветков, еще более оживляя картину тропического леса.
В целом флора и фауна были довольно однообразны, но это было однообразие роскоши: все вокруг было в равной степени превосходно и удивительно.
Время от времени путники слышали глухой шум, издаваемый падением на землю кокосовых орехов. Фрике показал товарищам любопытное явление, оспариваемое многими учеными: крабы, которые являются такими же любителями ядер кокосового ореха, как медведи -- меда, раскрывали необычайно твердую скорлупу и лакомились сладким кушаньем.
На первый взгляд кажется невозможным, чтобы краб своими клешнями мог добыть ядро из очень крепкой волокнистой скорлупы. Но на самом деле это так. Кроме природного инстинкта, крабы, несмотря на внешнюю неуклюжесть, обладают необычайной ловкостью. Они выбирают одну из ямок на наружной поверхности скорлупы и волокно за волокном, с поразительным терпением расковыривают скорлупу клешнями, пока не доберутся до заветного содержимого. Окончив подготовительную часть работы, краб концом клешни, словно буравом, проделывает большое отверстие и получает возможность полакомиться вкусным блюдом, которое поедает с невероятной алчностью.
Фрике, продолжая увлеченно рассказывать, позаботился и о провизии. Крабы уже служили им однажды ужином, и на этот раз путники собрали про запас нескольких огромных экземпляров, сложили их на дне пироги на спину, конечно же оторвав ужасные клешни.
Прерванное наступлением ночи путешествие возобновилось на заре. Вскоре французы пришли к выводу, что остров не может быть больших размеров, так как по положению солнца они заметили, что не более чем за двенадцать часов им удалось обойти около половины острова. Они еще более утвердились в этом мнении, когда около полудня увидели перед собой полуразрушенный, лишенный снастей остов "Лао-цзы".
Удивительно, как останки корабля могли до сих пор держаться на воде. Вокруг судна собралось множество пирог, но подплывали они осторожно -- так, как подходят хищные животные к крупной по размерам добыче. В движениях дикарей читались одновременно и алчность, и настороженность, и даже страх.