-- Живо за работу, дети мои! -- вскричал Пьер, первым вскочив на ноги. -- Солнце ярко светит, топоры наши остры, и нам ничего не нужно, кроме проворства, чтобы собрать славный урожай.
-- Как? -- удивился парижанин, припоминая вчерашний голод своего друга и желание как можно скорее удовлетворить разыгравшийся аппетит. -- Как? Натощак и за работу?
-- Мой милый, не все коту масленица! Вчера за долготерпение мы были вознаграждены вдвойне, а сегодня -- за работу; закусим после.
-- Будь по-твоему. Итак, живо. Тем более что скоро начнется такая жара, что нам волей-неволей придется остановиться.
-- Нет на свете стран хуже экваториальных, где солнце превращает тебя в какую-то тряпку, разжижает мозг, уподобляет его молоку кокосового ореха, мутит и свертывает.
-- Да, немалая разница между этим горячим солнцем и тем благодатным, на котором весело зреют вишни в Монморанси или поспевает виноград в Сюрене.
-- Но все-таки нужно быть справедливым. Взгляни на эти гигантские деревья, прекрасные плоды, роскошные цветы! Быть выкинутым сюда бурей -- чистое благодеяние. Что касается меня, я предпочту скорее коптиться на солнце по соседству с кайманами или гремучими змеями, чем замерзать и коченеть в Ледовитом океане.
-- Я не спорю. Но ты должен признать, что долгие ночи, жаркие до одурения, расслабляют и душу, и тело. Ночь тянется двенадцать часов, а наступит день -- работать придется от шести до девяти утра и от трех до шести вечера, а все остальное время, то есть восемнадцать часов в сутки, жариться, как в пекле.
-- Пора, скорее за работу!
-- Идем, и, чтобы не тратить попусту драгоценного времени, я займусь, с твоего позволения, распределением работы. Первым делом надо срубить кокосовую пальму и собрать с нее дюжину орехов, еще не совсем спелых.