Он готов был уже броситься в воду, чтобы двумя-тремя сильными движениями рук доплыть до того места, где упала птица, когда Зелюко повелительным жестом остановил его. И что же? Почти в тот же момент воды озера запенились, и почти одновременно высунулись из воды какие-то чудовищные головы, окружившие убитую птицу, державшуюся на воде.
Вдруг одна из этих голов разинула пасть, и затем что-то треснуло, словно захлопнули крышку дорожного сундука -- птица исчезла бесследно, проглоченная, как ягода. То были крокодилы.
-- Вот это фокус! -- воскликнул Фрике. -- Мне бы несдобровать с такими товарищами в школе плавания! Спасибо тебе, уважаемый Зелюко, ты истинный отец. Бикондо на твоем месте никогда бы так не поступил!.. Но при всем том, месье Андре, это пропащая дичь. Мы никогда на свете при подобных условиях не настреляем ничего себе на рагу! -- добавил неисправимый весельчак Фрике.
-- Да, -- печально согласился обескураженный Андре, -- я боюсь, что это будет очень трудно!
-- Подожди, матросик, -- вмешался доктор, -- эти люди не без умысла дали нам убедиться в беспомощности наших усилий и стараний; и я думаю, что они, наверное, знают какую-нибудь ловкую штуку, которой хотят удивить нас.
Между тем Ибрагим, расположившись в тени, методично выпускал дым из своей длинной трубки.
Зелюко растянулся около него на траве в своей излюбленной позе, то есть лежа на животе.
Трое европейцев последовали их примеру и также расположились в тени, несмотря на разбиравшее их любопытство, и ожидали, что будет дальше.
-- Твой карабин здесь бесполезен, -- сказал торговец неграми, обращаясь к Андре. -- Мои друзья изловят, увидишь, столько птиц, сколько только пожелают. И вместо одной охоты у нас будут две!
Затем, как бы слишком утомившись от столь многих речей, Ибрагим снова впал в свое обычное молчаливое спокойствие.