-- Шика! Ах! Шика!
-- Ну вот, как видно, и пошло на лад! -- весело воскликнул мальчик. -- Но этого еще недостаточно... Немножечко гимнастики мне, наверное, не повредит!
С этими словами он принялся совершать невероятные прыжки, кувыркаться через голову, прошелся колесом, затем на одних руках и закончил все головокружительным прыжком.
Чернокожие, большие любители пляски и страстные ценители всякого рода физических упражнений, были восхищены, и их удивление выразилось целым рядом жестов и смешков.
-- Послушайте, друзья мои, если вам мои сальто-мортале пришлись по вкусу, то не стесняйтесь, прошу вас, угостите меня чем-нибудь; я с охотой выпил бы стаканчик прохладительного! У вас здесь преизрядно жарко... Кроме того, я оставил свою куртку на шлюпе, а солнце так и печет мне спину. Я скоро стану краснее омара!
Эй, ты, милейший папаша, -- обратился он к одному старому воину менее свирепого вида, чем большинство его соплеменников, у которого на плечах висела легкая хламида из льняной ткани, -- одолжи мне, голубчик, свою попону, ладно? Я вижу, ты добрый старичок... И не так свиреп на вид... Ну-ка! Посмейся немножко! Вот так! Хвалю!.. -- И маленький чертенок искусно пощекотал старика одной рукой и в то же время протянул вперед другую руку и, барабаня пальцами у него на груди, стал незаметно отстегивать его епанчу, которую тут же надел на себя.
Старик не защищался: одолеваемый неудержимой веселостью, он катался по земле в припадке веселого смеха. Вдруг смех разом стих, и все негры стали серьезны, как провинившиеся школьники при появлении своего строгого учителя.
И действительно, на сцену выступил их владыка. Одетый в поношенный красный мундир английского генерала, босой и без панталон, в старом, истрепанном, помятом цилиндре на голове, украшенной, кроме того, потемневшим золотым галуном и шапкой черных курчавых волос, король, осторожно державшийся в стороне во время боя, теперь явился со своей свитой осведомиться о результатах схватки с белыми.
Лицо его украшала длинная борода, подвешенная на ниточках к ушам и сделанная из бычьего хвоста. Он выступал напыщенно, горделиво выпятив вперед брюхо и опираясь на булаву тамбур-мажора.
Смешливость подданных приводила его в ярость, и он стал щедро наделять всех близстоящих звонкими ударами по спине, затем обратился ко всему племени на непонятном для европейцев жаргоне, в котором очень часто встречается слово "бикондо"; он произносил его с особенно свирепым выражением, указывая на пленных.