Оставалось еще всего каких-нибудь полтысячи метров, и они встали бы борт о борт. Но нет! Черное судно снова вынырнуло из мрака.
У командира сердце буквально перестало биться, и крупные капли пота выступили на лбу.
На этот раз морской бандит хорошо все спланировал. Математически рассчитанный абордаж был неизбежен. "Молния" не могла подоспеть вовремя, чтобы заслонить собой корпус парохода от удара черного судна. Еще пять секунд -- и все будет кончено. Разве только одна артиллерия могла если не остановить пирата, то хоть причинить ему более или менее серьезные повреждения и, быть может, даже остановить действие его невидимой скрытой машины.
-- Эй, ребятушки! -- крикнул старый канонир Пьер, который наравне с остальными артиллеристами не отходил ни на шаг от своего орудия на бакборте. -- Они испортили нам машину... Жан Леду, Жозеф Кентик и еще несколько наших приказали долго жить... Бедняги!.. И теперь мы идем под парусами... Так вот, ребята, надо держать ухо востро и не зевать... не зевать, чтобы и артиллеристам не пришлось обжечься так же, как кочегарам и механикам... Надо осмотреть наши орудия, ребятушки!.. -- И он тотчас же взялся за выдвижную часть орудия и потянул к себе тяжелый затвор. Тот подался без малейшего сопротивления.
-- Видите! Не я ли вам говорил, ребятушки? Это навредили те самые разбойники, что подкинули снаряды в уголь, они же отбили и замки у орудий, негодяи! Затворы не действуют! А орудия заряжены, и все готово, чтобы открыть огонь... Теперь же и орудия могут разорваться, как там, в машине, котлы! Нельзя терять ни минуты! Эй, кто-нибудь, беги предупредить товарищей на штирборте!
Но было уже поздно!
-- Огонь по борту! Штирборт! Пли! -- прогремел голос командира в этот самый момент.
-- Горе нам! -- воскликнул старый канонир, всплеснув руками. -- Штирбортные...
Он не договорил: батарея грянула; но вместо привычного свиста и шипения, вылетающего из орудия снаряда, раздался глухой, потрясающий все судно взрыв, подобный взрыву котлов.
Старик Пьер не ошибся. Чья-то преступная рука отбила замки у орудий, испортила их, но оставила на местах, и вся сила расширяющихся газов, выбрасывающих трехсотпятидесяти- или четырехсотфунтовый снаряд на расстояние девяти километров, не встретив необходимого сопротивления, рванулась назад, пробив переборки и уложив на месте и изувечив десять человек. Едкий дым распространился в междупалубном помещении. Стоны и вопли отчаяния раздавались тут и там.