Не переставая говорить. Фрике тем не менее не бездействовал; он тщательно осмотрел и ощупал рану своего маленького друга и убедился, что никаких серьезных повреждений не было; были разорваны только наружные покровы.
-- Это ничего! -- говорил негритенок.
-- Но это все по их вине!.. Я им этого не прощу! -- свирепствовал Фрике. -- Я сейчас наложу тебе на рану холодный компресс, как это делал доктор на раны Ибрагима. Это прекрасно помогает, холодный компресс на раны... Но прежде всего нам надо обезопасить себе путь к воде.
С этими словами он слегка вытянул шею, выглянул из-за дерева и увидел с десяток чернокожих, готовившихся переплыть реку.
-- Погодите, голубчики, погодите, дикари проклятые! -- и, наведя на них свой револьвер, он приставил его к стволу дерева и спустил курок.
Едва щелкнул выстрел, как один из чернокожих, смертельно раненный, широко раскинув руки, грузно грохнулся на землю.
-- На, получи! Это тебе за моего черного братца! Вот бы меня похвалил месье Андре за этот выстрел! Но вот беда: ведь у меня теперь всего только пять зарядов!
Между тем чернокожие скрылись, точно провалились под землю.
В два прыжка наш мальчуган очутился у воды, в одну минуту смочил большой кусок своего широкого бумажного шарфа, подаренного Ибрагимом и служившего ему поясом, и, бегом вернувшись к раненому, наложил этот компресс ему на плечо. Мажесте немедленно почувствовал облегчение.
-- Только еще этого не хватало! -- ворчал между тем Фрике. -- Каково-то нам будет теперь, когда появились эти черномазые! Только бы не привязалась лихорадка к моему малышу. Что я тогда стану с ним делать?! Где его устрою? И какой он мужественный, какой терпеливый... он улыбается, чтобы обнадежить меня... Если бы еще доктор и месье Андре были с нами, мы бы их славно проучили, этих наглецов, и очистили себе дорогу, но я, к сожалению, один!..