-- Счастье, что мы идем с помощью машины, -- холодно и спокойно заметил капитан, -- а то бы этот дуралей испортил нам игру.
Фрике тем временем проворно слез сверху и с самым спокойным видом, как будто ровно ничего не случилось, смешался с другими матросами, рассуждавшими на все лады о случившемся, причем никто не подозревал настоящей причины несчастного случая.
"Уф! -- мысленно восклицал Фрике. -- Хорошо же я отделался... Вот компания-то подобралась, настоящие каторжники!.. К счастью, я скоро от них удеру... Погодите, голубчики... недолго вы на меня будете любоваться... Эх, если бы они только не засадили моего братца, я бы им показал!.."
Ни одна душа даже не подозревала о той страшной борьбе, которая только что происходила там, на рее, и окончилась победой маленького парижанина благодаря его смелости, находчивости и присутствию духа.
Некоторые матросы смутно видели падение в море человека, которого вахтенный офицер отказался спасать из-за грозившей судну серьезной опасности.
Ну и что из того? Великое дело, гибель одного какого-то матроса!.. Подумаешь, одним человеком больше или меньше?!
Что же касается крика "Сантьяго!", то его как будто никто не слышал, что было большим счастьем для Фрике, так как иначе это было бы его смертным приговором. Если теперь у нашего юного друга была лишняя смерть человека на совести, то с этой новой тяжестью он, по-видимому, легко мирился. В сущности, ведь это была самая законная самозащита! Надо же было спасать свою жизнь! И он это сделал. Что же тут преступного?
Спустя два дня или, вернее, две ночи после этих трагических событий "Джордж Вашингтон", сложив свои мачты, снова превратившийся в понтон, был возле южноамериканского берега, как раз напротив провинции Рио-Гранде-де-Сул.
Вдали сверкали красноватыми точками огни во мраке, которого они практически не освещали. Судно двигалось медленно, машина его работала неслышно, равномерно и плавно. Как и при выходе из устья африканской реки, палуба была почти совершенно безлюдна. Всего один матрос стоял на носу, а капитан сам был у руля. Он вел судно как человек, которому этот путь хорошо знаком, и вел его к такому пункту, который, кажется, не был знаком ни одному моряку.
Вдруг на севере вспыхнуло белое пламя, резкой бороздой прорезавшее ночной мрак и напоминавшее падение болида. Немного спустя зеленая ракета, словно огненный змей, взлетела с противоположной стороны, с юга.