-- Молодец! У вас есть смекалка и верный глаз... Вы подаете большие надежды!.. Но надо уметь еще пользоваться как следует своими природными способностями... На этот раз я надеюсь, что нам удастся избежать засад и западней этих гостеприимных, но алчных разбойников. Я отвезу вас к моему приятелю Тэуота-Паэ, вождю индейцев... Его территория как раз у нас на пути, по которому мы должны следовать, чтобы добраться до Сантьяго.
-- Но ведь это сильно отклонит вас от выбранной дороги! -- заметил Фрике.
-- У меня нет заранее определенного пути, я направляюсь туда, куда мне придет фантазия ехать туда или сюда, мне решительно все равно! -- добавил молодой человек низким, грудным голосом и таким тоном, который резко противоречил его обычному веселому настроению. -- Стоп! -- вдруг воскликнул Буало. -- Так и есть... Стойте, говорят вам, не то вы позволите этому негодяю влепить мне прямо в лицо весь заряд его дурацкого трамбона!
Фрике натянул повод, приподнялся на стременах, посмотрел направо и налево, ничего не видя, и вдруг, наморщив нос, воскликнул:
-- A-а, теперь я его вижу он там всего в каких-нибудь двухстах шагах. Солнце играет на дуле его ружья. Что же мы станем делать? Ведь становится отвратительно все-таки убивать... Что, если мы пустим наших коней вскачь карьером?.. Во весь опор, знаете! Так как он один, а нас двое, то нельзя признать за трусость наше бегство... Кроме того, чтобы пощадить жизнь человека, даже такого, который весь-то четырех су не стоит, можно поступиться самолюбием!..
-- Вы правы. Фрике, вы славный и сердечный юноша! -- сказал Буало. -- Таково было и мое намерение! -- И, дав шпоры своему скакуну, он громким голосом крикнул: "В атаку!" -- и кони торпильи, выдрессированные, как кавалерийский взвод, рванулись вперед.
Подобно урагану маленький отряд понесся вперед. В двадцати шагах перед ними стоял неподвижно гаучо, словно статуя, держа ружье наготове, скрытый тонкой завесой высоких трав. Показался едва видный голубоватый дымок: курок щелкнул, но ружье не выстрелило, дав осечку.
Буало громко расхохотался, но тотчас же сдержался.
-- Подымите коня на дыбы! -- крикнул он Фрике.
Но было уже поздно. Натянутое над землей на высоте около полутора метров лассо перерезало путь. Крепкий кожаный ремень, привязанный к двум деревьям, представлял собой невидимый низкий барьер, о который запнулась лошадь мальчугана.