Паф! Паф! -- щелкнули почти одновременно оба револьвера-карабина.
Под одним из всадников лошадь упала на одно колено, затем приподнялась, снова упала и осталась лежать на земле. Это был удачный выстрел Фрике, уложивший вороного коня. Тот гаучо, в которого метил Буало, в одну секунду потерял стремена и, точно громом сраженный, свалился на землю, а его белый конь, жалобно заржав, взвился на дыбы и понесся как стрела вдоль пампы.
-- Ну а теперь за кем очередь? -- крикнул пронзительным голосом мальчуган. -- Кому еще угодно? Все -- беспроигрышные!
Но врагу было ясно, что шансы слишком неравные, а потому нападающие не стали продолжать в том же духе, и вслед за атакой наступило затишье.
Буало призадумался. Фрике ликовал и горел нетерпением вновь проявить свое искусство.
-- Погодите, матросик, вы еще будете иметь случай применить ваши таланты на рассвете! Это -- гаучо, я в этом уверен, а потому не станем слишком рано торжествовать победу! Не я ли вам говорил, что эти мстительные люди, озлобленные против нас за то, что мы их проучили, шли за нами по следу, точно гончие собаки, и теперь вот они, здесь!
-- Да-с, вот они! Ну что же, мы их встретим утром так же, как сейчас!
-- Таково и мое намерение, но надо знать, что битва будет жаркой... И прежде всего мы непременно должны переправиться на тот берег реки. Это военная хитрость первой важности, особенно когда наша действующая армия состоит из двух человек и десяти лошадей.
-- Я ничего не говорю против этого, но прежде переправитесь вы, месье Буало, а я буду прикрывать тыл главной армии. Я буду состоять в резерве и сражаться до последнего патрона!
-- Фрике, вы прирожденный стратег!