Началась погоня.
Вдруг незначительный, по-видимому, инцидент замедлил ее на мгновение. Фрике, Андре и доктор, еще взволнованные перипетиями боя, делились своими впечатлениями.
Доктор твердил, что не может понять подобной наглости, тогда как мальчуган изливал свою досаду в целом потоке проклятий, не спуская, однако, глаз с поверхности моря.
-- Если только мой малыш не на привязи, -- говорил он, -- то он, наверное, пытался бежать... Быть может, он нас узнал!.. Эй, да там в самом деле кто-то плещется в воде... Право, это человек! Черт побери, да как он скверно работает руками... этак можно живо ко дну пойти... Он сейчас захлебнется... Это, без сомнения, один из членов экипажа капитана Флаксхана... Этот тип, вероятно, свалился за борт во время абордажа... Однако, хоть он и бандит, все-таки я не могу дать ему утонуть!
-- Фрике, -- почти повелительно остановил его Андре, -- останьтесь здесь! Прошу вас, не совершайте безумства!
-- Но, месье Андре, этот негодяй, быть может, сообщит мне что-нибудь о Мажесте... Кроме того, я не могу спокойно смотреть, как гибнет человек: это выше моих сил!
И, не прибавив более ни слова, геройский мальчуган кинулся в море через борт, головой вниз, как он всегда это делал, к великому восхищению экипажа.
Командир не сходил с мостика. Мальчугана он любил какой-то особенной любовью. Он, конечно, ценил без различия всех своих матросов, которые, в свою очередь, все до единого пошли бы за него в огонь и в воду, но Фрике был его любимцем.
Впрочем, господин де Вальпре, как человек чрезвычайно благородный, ценил всякий великодушный и самоотверженный поступок, как бы ни был он несвоевременен.
Минутная задержка могла если не окончательно помешать, то, во всяком случае, повредить погоне. Но все равно! Он приказал остановить судно и спустить шлюпку, которая тотчас же направилась к тому месту, где еще держался на воде утопающий.