"На сегодня мы нарушим их; ответственность я принимаю на себя. Тем более разве я не верховный владыка, не самодержавный властитель судеб ордена? Но теперь не время останавливаться на этих пустых формальностях. Наши секреты нужно соблюдать только для низших членов ордена, которые верят, что служат высоким политическим, социальным и даже религиозным целям, будучи частями механизма нашего "великого дела"".
"Хорошо сказано! Наши умы, давно уже освобожденные от жалких человеческих предрассудков, витают высоко над тем, что пугает и терроризирует слабые умы и робкие души. У нас только один господин -- это орден и его статуты, воплощением которых являетесь вы, граф, хотя вы и подчинены им наравне с нами. Все мы рабы абстракции, но хозяева мира".
"Довольно, господа! Вы, конечно, все те же энергичные и деятельные люди, без всяких предрассудков, осуществляющие в данный момент те планы, благодаря выполнению которых мы имеем почести и богатства. Все вы, конечно, дорожите этими житейскими благами и желаете и впредь пользоваться ими, этими плодами стольких жертв?"
"Да! Да!.."
"В таком случае за дело! Смелость и согласие необходимы, и минуты дороги. Непримиримый враг пошел войной против нас; он силен потому, что его поддерживает целое правительство. Он вызывает нас на бой, не зная нас. Вы сами слышали его сегодня. И он знает еще больше того, чем говорит. Уж нет ли изменника среди нас, господа, что наши тайны становятся общим достоянием?"
Глухой ропот протеста, сопровождаемый энергичным жестом отрицания, был единственным ответом пятерых мужчин.
"Но этот непримиримый враг -- это ваш будущий зять, -- проговорил почтенный Холлидей. -- Каковы же ваши предложения поданному поводу?"
"Надо, чтобы этот человек исчез!" -- пробормотал дон Педро Жунко, в глазах которого сверкнула злобная молния.
"Тише, сеньор, тише, я хорошо знаю, что у вас рука верная, как у опытного хирурга, чему доказательством служит столь своевременная смерть Томаса, которому вы там, в Бремене, немножко помогли стать самоубийцей. Там вы поступили разумно, хотя его смерть все-таки не заглаживает тех неприятностей, какие вызвала его оплошность!"
"Но, граф, у нас, слава богу, нет недостатка в средствах, чтобы избавиться от этого врага! Ночное нападение, несчастный случай, внезапная болезнь, мало ли что! Наш арсенал, кажется, достаточно разнообразен и богат; вам остается только выбирать. Стоит вам только сделать знак, и десять тысяч рук поднимутся, чтобы уничтожить его, стереть его с лица земли".