-- Что же он советует делать?
-- Он говорит, что твое исцеление в руках Аллаха.
-- Это правда.
-- Что он сделает все, что повелевает Аллах, и что ты должен беспрекословно повиноваться ему.
-- Я готов повиноваться, если того требует Аллах.
-- Но прежде всего надо, чтобы ты освободил нас троих из рук этих дикарей, которые считают нас своими пленниками, и чтобы мы вернулись в европейские колонии.
Глаза Ибрагима сверкали недобрым огнем. Несмотря на свою слабость, он вдруг разом поднялся и грубо крикнул на своем родном гортанном наречии:
-- Собака-христианин, как ты осмеливаешься ставить мне условия? Разве вы не мои невольники? Разве я не купил вас троих только что у осиебов? Вы теперь мои, и я сделаю с вами, что захочу! -- И он угрожающе ухватился за свой револьвер.
-- Нет, -- гордо возразил мусульманину Андре, смело глядя ему прямо в глаза, -- твои угрозы не устрашают меня; они возбуждают во мне только жалость. Ты кричишь, как старая баба, сознающая свое бессилие, а мы -- мужчины!
Ибрагим заскрежетал зубами, как разъяренный тигр, и поднял свой револьвер.