С ружьями наготове, не отрывая глаз от земли, оба француза двинулись в обход и вскоре скрылись из виду, затерявшись, как мелкие муравьи, среди гигантских стволов, обступивших их со всех сторон.
Андре вскоре напал на след. Это было нетрудно, так как на мягкой почве тяжелые ступни гориллы оставляли глубокий след; Андре насчитал десятка два следов. Страшилище все время волочило Фрике по земле, очевидно ухватив его за бурнус. Вдруг молодой человек не смог подавить крика отчаяния при виде двуствольного ружья с разбитым прикладом под громадным баньяновым деревом (фикусом), ветви которого, склонившись до земли, пустили корни, образовав таким образом целый ряд тонких зеленых колонн вокруг своего громадного ствола, достигавшего более десяти метров в окружности. Это дерево занимало собой пространство, на котором мог бы расположиться целый полк. Оба ствола ружья были разряжены; значит, Фрике успел выстрелить вторично из своего ружья, а затем еще выпустил один заряд из своего револьвера.
Конец ствола был значительно сплющен, словно был зажат в железные тиски. Несомненно, эти рубцы и зазубрины были оставлены на дуле зубами гориллы.
В тот момент, когда Андре крикнул, доктор со всех ног бросился к нему. При виде изуродованной двустволки и он не мог удержаться от горестного вскрика.
-- Несчастный мальчик! -- воскликнул он.
-- Мужайтесь, -- успокоил Андре, -- я не могу поверить, что его больше нет в живых!
-- Как бы то ни было, мы должны найти его! -- решил доктор, призвав на помощь все свое мужество.
Оба стали вместе осматривать каждую травинку.
-- Посмотрите, доктор, видите в этой лиане круглое отверстие величиной с горошину, из которого сочится сок?!
-- Да, вижу. Можно подумать, что это след пули.