Куницын опустил руку и, не понижая тона, закричал:
— Пошел прочь! Еще на день оштрафован. За следующий проступок выгоню из мастерских.
Степан вернулся на свое место бледным, как полотно.
На этот раз Гардалов встретил Степана теплым, сочувствующим взглядом, беззлобно и тихо буркнув себе под нос — «Вот простофиля», но больше до самого вечера не произнес ни одного слова, хотя по всему было видно, что говорить ему хочется и он с трудом удерживает себя.
После шабаша Гардалов вышел из мастерских вместе со Степаном. Полквартала прошли они молча. У Степана голова была низко опущена, и он все время тяжело вздыхал.
— Опять расстрадался? — насмешливо сказал Гардалов.
Степан не отозвался.
— А ты знаешь, за что я тебя простофилей обозвал?
— Не знаю.
— А понял, что я именно тебя назвал простофилей?