«Наверно, простыл… Случается… Ночь пройдет, и болезнь моя рассосется…»
Встав с постели, Сергей Петрович сунул ноги в чувяки и направился в коридор умываться. Походка была неровная, покачивающаяся. А когда Сергей Петрович открыл дверь и в нее пахнуло свежим воздухом, все его тело затряслось в мелком ознобе, ноги в коленях подломились. Испугавшись, что может упасть, Сергей Петрович ухватился за притолоку.
«Дела мои, как будто, плохие», — с горечью подумал он.
В это время в Кривой переулок, взбудоражив утреннюю тишь, врезался мощный голос заводского гудка.
«Как же это я проспал? — забеспокоился Сергей Петрович. — Это ведь на нашем заводе двадцать минут седьмого гудит».
Тридцать два года проработал он на котельном заводе и никогда утром не выходил из дому позднее шести часов.
Выйдя в коридор, Сергей Петрович зачерпнул из ведра кружку воды и начал торопливо умываться над тазом… Вдруг кружка отяжелела, вырвалась из рук и, звеня, покатилась по полу. Сергей Петрович нагнулся поднять, но его так сильно кольнуло в бок, что он не удержался и застонал.
Не умывшись как следует, он вернулся в комнату, подошел к вешалке, снял с нее фуражку и пиджак.
С пиджаком вышла большая заминка. Левую руку Сергей Петрович сунул в рукав без особых затруднений, а правая сначала попала во внутренний карман, потом уткнулась в подкладку, и, когда Сергей Петрович все же заставил ее попасть в рукав, она сразу отяжелела и не захотела подниматься. Попробовал поднять левую, но и она не послушалась.
От напряжения и волнения лицо у Сергея Петровича взмокло. Не сумев надеть пиджак, тяжело дыша, он опустился, на стул у окна. Беспомощным взглядом он окинул комнату.