Корольков его давно не видал у себя, обрадовался, полез за евангелием, но Бесергенев остановил его:
— Погоди маленько, Пал Иваныч. Я хочу у тебя спросить: люди какие-то у Мити собираются.
— Я и забыл сказать! — воскликнул Корольков, — у него это не первый год. С осени начинают и до зеленой травы… Вы еще погодите, к вам и полиция в гости заявится.
— Это еще что за шутовщина такая? — упавшим голосом спросил Бесергенев, услышав, что полиция может пожаловать.
— Об этом долго объяснять.
— А там еще один какой-то есть, правый глаз у него, как у совы: сколько я за ним ни смотрел, он ни разу не моргнул.
— Да это же Николай Филимонов, — догадался Корольков, — главный их воротила. А глаз у него вставной. Николай — друг Митин. Отцы у них дружили, вместе на каторгу ушли, и сыновья тоже прижались друг к другу. Николай этот где только ни бывал, и нигде не уживается: то его прогоняют, то он сам уходит.
— Чего же это он так?
— Подбивает везде мастеровых против начальства.
…Ушел Бесергенев от Королькова сильно встревоженный.