В Эрфуртском университете к тайному сообществу Конрада Муциана принадлежали многие богословы и ученые, а также некоторые студенты. Гуманисты Рубиан, а позднее Ульрих фон-Гуттен и Спалатин были также деятельными членами этого тайного кружка. Страстная и энергичная натура Лютера и его выдающиеся способности привлекли к нему внимание Конрада Муциана, и будущий реформатор был отдан под руководство молодого, но уже прошедшего каббалистическую школу ученого, ожесточенного врага Церкви, Рубиана, который неотступно находился при Лютере в течение пятилетнего пребывания его в университете.

Внезапное поступление Лютера в 1505 г. в монастырь было, как полагают, вызвано случайным обстоятельством, в котором он усмотрел признак гнева Божия: удар молнии убил на его глазах его друга, а самого Лютера опрокинул на землю. Поэтому говорят, что в монастырь Лютер «был не столько привлечен (призванием), как увлечен» (побочным обстоятельством).

Тесная дружба с грубым материалистом и атеистом Рубианом должна была оставить след в душе юного Лютера. Он сам признается, что первые месяцы в монастыре «он проводил в отчаянии, ужасе и богохульстве». «Я находился в таком отдалении от Христа, – пишет Лютер, – что когда мне попадалось на глаза Распятие, меня тотчас. охватывал ужас, взоры мои потуплялись и лучше мне было 6ы увидеть самого диавола» (диавол, как известно, нередко доставлял ему это удовольствие). В монастыре Лютер усердно занялся богословскими науками, но и здесь, как раньше в университете, внимание его особенно привлекали сочинения блаженного Августина и позднейших экзегетов (толкователей св. Писания).

Между тем, эрфуртский тайный кружок гуманистов, сознавая, какую выгоду можно было извлечь из этого пылкого, смелого, безудержного в своих стремлениях человека, не упускал Лютера из виду. Рубиан продолжал поддерживать с ним отношения, а в 1508 г. Лютер неожиданно для себя получил от саксонского курфюрста Фридриха Мудрого, тайно принадлежавшего к сторонникам реформации, приглашение занять в Виттенбергском университе кафедру философии, на которой будущий реформатор подвизается до 1512 г., когда, получив степень доктора и став профессором богословия в том же Виттенбергском университе он выступает, наконец, в роли проповедника.

Следуя по стопам Николая Лиры, Петра Бургосскаго и других жидовствующих экзегетов в превратном толковании послания апостола Павла: К Римлянам I, 16, 17; III 21, 22, 28; IV, 3; X, 3; К Галатам II, 16; III, 21; К Филипийцам III, 9; К Титу III, 5 – «О правде Божией и оправдании», Лютер начинает выдвигать основную идею своего учения о спасении через веру независимо от дел.

По учению Лютера, Христос является отнюдь не Законодателем, а только Искупителем. Христос искупил нас Своею крестную смертью. Тот, кто хочет добрыми делами или покаянием достигнуть спасения, отрицает Христа, или хочет сделать больше, чем для него уже сделал Божественный Искупитель. «Имя Христа означает, что Он наш Искупитель, Который осуждает все наши деяния и одаряет Своими. Монахи за свою строгую жизнь будут осуждены. И в житии святых мало толку. Ибо если ты хочешь добрыми делами и покаянием избавиться от смерти и ада, то это значит, что Христос, этого за тебя не сделал, значить, Он не Искупитель, значит, Его страдания и смерть не действительны. Ибо если ты хочешь это сделать своими делами, значит, Он не может этого сделать Своею кровью и Своею смертью»[126]. В этом, развращающем, учении не было ничего нового. Мы встречаем его у древних гностиков где на место веры было поставлено «знание» (гнозис), дававшее свободу от всяких нравственных законов, и позднее у гностико-манихейской секты Альбигойцев, где возложение рук «избранных» считалось достаточным для искупления всякого преступления. Признание законности всех стремлений человеческой природы было основною идеею гуманизма, но в то время, как в образованных классах эта идея распространялась в виде философско-научной теории, – для широких масс, еще не утративших веры, Лютер, восставая против обуздания плотских похотей, облек свою религию природы в форму якобы христианского учения, искусно пользуясь св. Писанием и именем Христа, чтобы показать, что нравственная распущенность не противоречит христианству.

Между тем, в 1516 г. наступили обстоятельства, которые побудили партию сторонников реформации поспешить с открытым выступлением. Карл австрийский, внук Изабеллы и Фердинанда испанских, будущий Карл V, делается королем Испании. Заговорщики предвидят, что недалек тот час, когда новый испанский король будет избран на место стареющего императора Максимилиана. Известный своею преданностью Церкви, открытый противник Рейхлина и антихристианского направления гуманистов, Карл испанский не скрывает своих намерений употребить все силы для обуздания врагов Церкви.

Перспектива борьбы с таким противником заставляет заговорщиков приступить к решительным действиям, не дожидаясь того времени, когда Карл, присоединив к своим австрийским, испанским и американским владениям императорскую корону, станет самым могущественным монархом, какого видела Европа со времен Карла Великого.

Сообразно с меняющимися обстоятельствами, тактика заговорщиков тоже меняется. Рейхлин, Конрад Муциан и прочие лица, скомпрометированные сношениями с иудеями, стушевываются, и на передний план выступают другие деятели – Ульрих фон-Гуттен, Франц фон-Зиккенген и племянник Рейхлина, Меланхтон. Историк Янсен указывает, что все эти гуманисты, к которым присоединяется и старый друг Лютера, Рубиан, образуют тайный кружок, который руководит всеми действиями Лютера. Существование этого тайного союза гуманистов удостоверяет и Денифле, приводя следующую угрозу, обращенною Ульрихом фон-Гуттеном к духовенству:«Нас более двадцати, составивших заговор для вашего позора и погибели».

Среди членов этой тайной организации особенным влиянием на Лютера в эту эпоху пользуется Меланхтон, племянник Рехлина, человек громадной учености, знаток еврейского языка и приобщенный своим дядей ко всем тайнам противохристианского заговора. Он становиться настоящей душой Реформации.