С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
"С.-Петербургская Электропечатня". Коломенская, 38--41,
1902.
Критико-біографическій очеркъ.
Послѣдняя четверть знаменательнаго XIX вѣка выдвинула цѣлый рядѣ болѣе или менѣе выдающихся писателей, но едва ли кто изъ нихъ пользуется такой широкой, такой громадной популярностью, какъ польскій романистъ Сенкевичъ. У автора романовъ: "Безъ догмата" и "Камо грядеши?" ("Quo vadis"), которые произвели настоящую сенсацію, и знаменитой трилогіи, состоящей изъ историческихъ романовъ "Огнемъ и Мечемъ", "Потопъ" и "Панъ Володыевскій",-- милліоны читателей и пламенныхъ поклонниковъ и въ Старомъ, и въ Новомъ свѣтѣ. Европейская критика, въ лицѣ лучшихъ, наиболѣе проницательныхъ и тонко понимающихъ ея представителей, почти единогласно отвела польскому беллетристу самое почетное мѣсто среди корифеевъ современной изящной словесности и каждому новому произведенію Сенкевича посвящаетъ большіе этюды, разъясняя значеніе его историческихъ, психологическихъ и общественныхъ романовъ, его оригинальное міросозерцаніе. На читателя каждое новое произведеніе автора "Quo yadis" производитъ глубокое, какое-то неотразимое, впечатлѣніе, въ большинствѣ случаевъ несравненно болѣе сильное, чѣмъ романы пресловутаго французскаго вождя натуралистической школы -- Золя, у котораго при самомъ безпощадномъ реализмѣ, какимъ проникнуты въ общемъ и главныя творенія польскаго романиста, чувствуется отсутствіе той удивительной ширины захвата, той ясности міросозерцанія, какъ у Сенкевича, не говоря уже о художественной красотѣ и силѣ вдохновенія. Романы Сенкевича, въ особенности историческіе, переведены почти на всѣ европейскіе языки. Онъ соперничаетъ съ графомъ Львомъ Толстымъ, съ которымъ у него много точекъ соприкосновенія и есть одна главная общая черта, это -- неустанное исканіе правды, ненасытная жажда истины. Сенкевичъ въ поискахъ за ней уходитъ въ глубь вѣковъ, отъ насъ отдаленныхъ, въ царство сѣдой старины, онъ дѣлаетъ попытки отыскать ее и въ близкой ему современности. Душа этого страстнаго, сильнаго художника, обуреваемая самыми разнородными настроеніями, разнообразнѣйшими чувствами, не вѣдаетъ устали въ своихъ порывахъ, не въ состояніи успокоиться, остановиться въ этихъ трогательныхъ исканіяхъ истины,-- настойчивыхъ исканіяхъ, полныхъ невыразимой муки. Безконечная сутолока, хаосъ жизни, туманность идеаловъ нашего времени, тайный смутный страхъ передъ какимъ-то будущимъ переворотомъ, долженствующимъ поколебать обросшіе мхомъ основы нынѣшней безцвѣтной жизни, неутихающая тревога, созданная современнымъ вооруженнымъ лагеремъ, готовымъ къ бою, лагеремъ, за которымъ виденъ наводящій, панику кровавый призракъ, несмолкающій ропотъ тѣхъ, что ходятъ въ потьмахъ, "безъ понятій о правѣ, о Богѣ" угасаніе вѣры въ человѣкѣ нашихъ дней, а наряду со всѣмъ этимъ возрожденіе новой, хотя и смутной вѣры въ иные, лучшіе идеалы съ одной стороны и шатаніе мысли, довершаемое воплями Ницше -- съ другой... Все это превосходно знакомо Сенкевичу, который и идетъ навстрѣчу всѣмъ этимъ явленіямъ чреватаго событіями времени. Съ какимъ необычайнымъ упорствомъ, съ какой живой любознательностью, присущей ему, какъ истому художнику, пытается Сенкевичъ, открывая съ каждымъ днемъ все новыя и новыя страницы Необъятной книги жизни, проникнуть въ суть смысла этихъ страницъ, и, хотя скорбитъ сознаніемъ своего человѣческаго безсилія,-- все же не хочетъ остановиться передъ стремленіемъ уловить хоть малѣйшій намекъ на разгадку тайны бытія, "на проклятые вопросы дать отвѣты намъ прямые":--
Отчего подъ ношей крестной.
Весь въ крови влачится правый?
Отчего вездѣ безчестный
Встрѣченъ почестью и славой?
Кто виной? Иль силѣ правды