И горитъ и волнуется кровь,
На устахъ пламенѣютъ лобзанья...
Но комедія ль эта любовь?
Не комедія ль эти страданья?.*
Надо сказать, что, ведя свѣтскую жизнь, часто отдавая ей слишкомъ обильную дань, Апухтинъ не только не удовлетворился ею, но, напротивъ, горько сознавалъ всю ея пустоту, тяготился ею. И нерѣдко его страданія вызывались такой жизнью. Вслѣдъ за приведеннымъ стихотвореніемъ онъ, огорченный, пишетъ:
Какое горе ждетъ меня?
Что мнѣ зловѣщій сонь пророчить?
Какого тягостнаго дни
Судьба еще добиться хочетъ?
Я такъ любилъ, я столько словъ