Прошу его благословеньи.
Этого благословенія Лермонтова просилъ Алексѣй Николаевичъ Апухтинъ. Рано обнаружилъ онъ блестящія способности и умственное развитіе, пристрастившись къ чтенію, къ стихамъ въ особенности, и обнаруживъ необычайную память, которою отличался до конца жизни. Въ восемь-девять лѣтъ съ увлеченіемъ декламировалъ онъ шедевры пушкинской и лермонтовской поэзіи. И рано проснулся въ немъ его собственный поэтическій даръ, которому ни домашніе ни даже мать Апухтина, изумлявшаяся почти феноменальнымъ способностямъ пламенно любимаго сына-баловня, не придавали особеннаго значенія... Но вотъ въ 1852 году онъ былъ отвезенъ въ Петербургъ и отданъ въ приготовительный классъ Училища Правовѣдѣнія, гдѣ, мимоходомъ сказать, поступленію его въ седьмой низшій классъ уже предшествовала слава "будущаго Пушкина", такъ какъ начальство училища да и воспитанники его сразу обратили вниманіе на удивительно одареннаго, многообѣщавшаго ребенка.
"Въ воображеніи ихъ,-- разсказываетъ одинъ изъ біографовъ поэта, знавшій его въ самой ранней молодости,-- въ особенности питомцевъ училища, соперничавшихъ во всемъ съ Александровскимъ Лицеемъ, до высокихъ воротниковъ и широчайшихъ обшлаговъ на рукавахъ мундировъ включительно, "витала затаенная надежда предвосхитить старые лавры лицея. У лицея, дескать, былъ Пушкинъ, а у насъ будетъ Апухтинъ!" Съ поступленіемъ въ училище онъ началъ все чаще посѣщать домъ Хвостовыхъ, гдѣ, все еще жившей воспоминаніями о Лермонтовѣ Екатеринѣ Александровнѣ декламировалъ его стихотворенія, а на ряду съ ними и свои собственныя попытки творчества. Чуткая къ красотѣ женщина довольно скоро угадала въ своемъ гостѣ, бѣлокуромъ, голубоглазомъ правовѣдѣ, несомнѣнное присутствіе искры Божіей, всячески поощряла его талантъ и собственноручно вносила въ заведенную для этого тетрадь его стихотворенія въ строгомъ хронологическомъ порядкѣ.
На заглавномъ листкѣ тетради красовалось: "Собраніе стихотвореній Алексѣя Николаевича Апухтина. Часть первая. 1852--1857. С.-Петербургъ. Екатерина Хвостова",-- и первымъ, внесеннымъ въ эту тетрадь, произведеніемъ двѣнадцатилѣтняго поэта (онъ родился 15-го ноября 1841 г.), помѣченнымъ 27 августомъ 1852 г., былъ "Романсъ", навѣянный не то Дельвигомъ, не то Мерзляковымъ. По странной случайности "Романсъ" звучитъ именно тѣмъ тономъ, въ которомъ написана большая часть стихотвореній Апухтина,-- звучитъ тихой грустью, безропотностью:
Что мнѣ дѣлать одинокому?
Только все грустить
Да по милой по сторонушкѣ
Горьки слезы лить.
Цѣлый вѣкъ мнѣ лишь кручиниться
Данъ удѣлъ судьбой.