-- Никогда! -- граф крикнул так резко, что Седрик подпрыгнул на стуле.
-- Никогда? -- переспросил он. -- Я думал... -- Он вдруг вскочил и подошел к деду. -- Дедушка, скажите: останусь ли я при вас, если даже не буду лордом?.. Буду ли я жить с вами, как до сих пор? -- и личико его покраснело.
-- Ты -- мой и всегда будешь моим, пока я жив! -- голос старого графа дрогнул. -- Да, ты всегда будешь при мне!.. Видит Бог, иногда мне кажется, что, кроме тебя, у меня никогда не было детей.
Седрик вспыхнул от радости, он положил руки в карманы и, глядя в глаза своего знатного деда, сказал:
-- Тогда мне все равно, буду ли я графом. Я думал, что тот мальчик займет мое место при вас, и... и мне это было обидно.
Граф положил руку ему на плечо и притянул к себе.
-- Они не отнимут у тебя то, что я сам имею право тебе дать, -- сказал он, -- тяжело переводя дух, -- Да я и не верю, чтобы у них оказалось какое-нибудь законное право лишить тебя родового наследства. Помни одно: что бы ни случилось, ты получишь все, что принадлежит лично мне, -- все!
Казалось, граф забыл, что говорит с ребенком, рассуждал, как будто сам с собой. Он теперь только понял, до какой степени сильна его привязанность к внуку и какие надежды он возлагал на мальчика. Упрямому графу казалось невозможным -- больше, чем невозможным, -- уступить тем, против кого он был настроен. И граф приготовился к отчаянной борьбе.
Через несколько дней после того, как женщина, назвавшаяся леди Фаунтлерой, виделась с мистером Хэвишемом, она явилась в замок и привезла с собою сына. Ее не приняли. Лакей передал, что граф не желает ее видеть и предлагает ей обратиться к мистеру Хэвишему.
