Миссис Эррол посмотрела на Седрика. Тот беспечно лежал на тигровой шкуре, огонь освещал его русые кудри и раскрасневшееся личико; мальчик гладил кошку, которая довольно мурлыкала.
Миссис Эррол печально улыбнулась.
-- Граф не знает, -- грустно сказала она, -- что он у меня отнимает. Скажите ему, -- прибавила она, глядя на поверенного, -- что я не хотела бы брать от него денег.
-- Денег? -- воскликнул мистер Хэвишем. -- Вы отказываетесь от назначенного вам ежегодного содержания?
-- Да, -- отвечала она просто. -- Я бы не хотела получать его. Я вынуждена, согласитесь, жить в этом доме, потому что иначе не видала бы сына; но у меня есть немного собственных сбережений, мне их достаточно, чтобы жить скромно. Ничего другого мне не надо... Граф меня ненавидит; если я приму его деньги, мне будет казаться, что я продала сына... А я отдаю его только потому, что забываю себя ради его блага и что покойный отец его одобрил бы мое решение.
Мистер Хэвишем потер подбородок.
-- Это очень странно! Граф рассердится. Он не поймет.
-- Поймет, если вдумается хорошенько. Мне, право, денег не нужно, -- продолжала она. -- Рассудите сами, могу ли я быть обязана человеку, который меня ненавидит и отнимает у меня моего мальчика, ребенка своего сына?
Мистер Хэвишем задумался.
-- Я передам графу ваши слова, -- сказал он.