У крысы были седые усы, и она так походила на карлика или гнома, что Сара глядела на нее, как очарованная. Крыса тоже смотрела на нее своими блестящими глазками, как бы спрашивая о чем-то.
"Как тяжело быть крысой! -- подумала Сара. -- Никто не любит их. Все вскакивают, когда увидят крысу, и кричат: "Ах, отвратительная крыса!" Мне было бы очень неприятно, если бы люди вскакивали, увидав меня, и кричали: "Ах, отвратительная Сара!" -- и ставили для меня ловушки, прикидываясь, как будто хотят угостить меня обедом. Быть воробьем несравненно лучше. Но ведь никто не спрашивал крысу, кем она хочет быть -- крысой или воробьем".
Сара сидела так тихо, что крыса набралась смелости. Она очень боялась Сары, но, может быть, сердце сказало ей, как и воробью, что у Сары нет когтей. Крыса была очень голодна. У нее была под полом жена и целая куча детей, и все они сильно голодали в последние дни. Выходя из дому, этот отец семейства слышал отчаянный писк своих детей и теперь, смотря на лежавшие на полу крошки, решил рискнуть и завладеть ими.
-- Иди, -- сказала Сара, -- я не мышеловка. Ты можешь взять эти крошки, бедняжка! Заключенные в Бастилии приручали крыс. Попробую и я приручить тебя.
Крыса, по-видимому, поняла, что Сара не желает ей зла -- несмотря на то, что она крыса. Она поняла, что человеческое существо, сидящее на красной табуретке, не вскочит, не станет пугать ее диким пронзительным криком и не будет швырять в нее разными тяжелыми вещами. И, убедившись в этом, крыса тихонько подошла к крошкам и принялась есть их. Во время еды она, как и воробьи, изредка взглядывала на Сару и притом так робко, что девочка была тронута.
Она сидела неподвижно и смотрела на крысу. Одна крошка была очень большая; ее по-настоящему даже нельзя было назвать крошкой. Крыса, по-видимому, очень желала завладеть ею, но не решалась, так как она лежала около самой табуретки.
"Ей, должно быть, хочется отнести этот кусочек домой, своей семье, -- думала Сара. -- Если я буду сидеть не двигаясь, она, может быть, решится подойти".
Она сидела тихо, сдерживая дыхание. Крыса подошла поближе, съела еще несколько крошек и, остановившись, искоса взглянула на Сару. Потом она бросилась на кусочек лепешки, схватила его и, подбежав к стене, проскользнула в свою норку.
"Я видела, что ей хотелось взять этот кусочек для своих детей, -- подумала Сара. -- Кажется, мне удастся подружиться с ней".
Через неделю после этого Эрменгарда, которой очень редко удавалось безопасно приходить к Саре, постучалась к ней в дверь. Но Сара отворила ей не сразу. В комнате было сначала очень тихо, и Эрменгарда подумала, что ее подруга заснула. Потом она с удивлением услыхала, как Сара тихонько засмеялась и сказала кому-то: