В один прекрасный день к соседнему со школой дому подъехала карета. Ливрейный лакей соскочил с запяток и открыл дверцу. Из кареты вышел м-р Монморанси, а за ним сиделка в форменном платье. Потом из дому выбежали два лакея и высадили из кареты закутанного в меха, худого, как скелет, джентльмена с болезненным и грустным лицом. Слуги помогли ему войти по ступенькам подъезда, а за ним последовал видимо встревоженный м-р Монморанси.
Вскоре после этого к дому подъехала другая карета. Из нее вышел доктор и отправился к приезжему больному.
-- Рядом с нами живет теперь желтый джентльмен, Сара, -- шепнула Лотти на уроке французского языка. -- Как ты думаешь, не китаец ли он? В географии говорится, что китайцы желтые.
-- Нет, он не китаец, -- тоже шепотом ответила Сара. -- Он очень болен... Ну, продолжай, Лотти... "Non, monsieur, je n'ai pas le canif de mon oncle".
XI
РАМ ДАСС
Сара очень любила смотреть на заход солнца из своего окна на чердаке. Оттуда так хорошо было видно все! Если у нее во время заката выдавалась свободная минута, она бежала на чердак и, вскочив на стол, высовывалась из окна. Она осматривалась кругом, и ей казалось, что все небо и весь мир принадлежат ей.
Никто не смотрел на заход солнца из окон других чердаков. Они были почти всегда закрыты, а если и открывались для освежения комнат, то никто не подходил к ним. Сара стояла одна и смотрела на небо, которое, казалось, было так близко, на залитый пурпуром и золотом запад и на облака, из которых образовывались то высокие горы, то башни, то замки, окруженные зубчатыми стенами.
Через несколько дней после того, как приехал индейский джентльмен, Саре удалось ускользнуть во время захода солнца на чердак.
Она взобралась на стол и высунулась из окна. Потоки расплавленного золота заливали западную часть неба. Самый воздух стал золотистым, и птицы, пролетая над крышами, казались черными на этом золотом фоне.