Эта уже не новая фантазия не раз поддерживала Сару и помогала ей терпеливо переносить свое тяжелое положение. У нее часто бывало такое гордое и спокойное выражение лица, что мисс Минчин выходила из себя. Ей казалось, что в такие минуты Сара живет в каком-то другом мире и не слышит грубых и оскорбительных слов, которые гово рят ей, а если и слышит, то не обращает на них внимание. Иногда мисс Минчин, делая ей какой-нибудь строгий выговор, вдруг замечала, что спокойные недетские глаза смотрят на нее как будто с усмешкой. Она не знала, что в такие минуты Сара думает:
"Вы не подозреваете, что браните принцессу, что мне стоит сказать только слово -- и вас казнят. И я не говорю этого слова только потому, что я принцесса, а вы -- жалкая, грубая, злая старуха и не можете быть ничем другим".
Воображая себя принцессой, Сара легче переносила грубое обращение и насмешки и в то же время никогда не позволяла себе быть грубой.
"Принцесса должна быть вежлива", -- думала она.
А потому, когда служанки, беря пример с хозяйки дома, бранили и оскорбляли Сару, она отвечала им так вежливо, что они иногда с изумлением глядели на нее.
-- У этой девочки такой важный вид и такие манеры, как будто она явилась сюда из Букингемского дворца, -- говорила иногда кухарка. -- Я часто браню ее, но она держит себя все так же. "Пожалуйста, кухарка", "Будьте так добры, кухарка", "Извините, кухарка", "Могу я попросить вас, кухарка?" Она так и сыплет такими словечками.
На другой день после визита Рам Дасса Сара давала утром урок французского языка.
Когда урок кончился, она стала собирать французские учебники, раздумывая о том, сколько тяжелого приходилось иногда выносить королям. Альфред Великий, например, жил одно время у пастуха, и жена этого пастуха заставила его печь лепешки, а когда они пригорели, она ударила его. Как бы она испугалась, если бы узнала тогда, что он король! Что почувствовала бы мисс Минчин, если бы оказалось, что Сара принцесса -- настоящая принцесса, несмотря на то, что ходит обтрепанная и в худых башмаках? При этой мысли на лице Сары появилось то выражение, которое особенно раздражало мисс Минчин. На этот раз она совсем вышла из себя и, бросившись к Саре, дала ей пощечину -- совершенно так же, как жена пастуха Альфреду Великому. Сара вздрогнула и с минуту стояла неподвижно, сдерживая дыхание, а потом тихонько засмеялась.
-- Чему вы смеетесь, дерзкая, наглая девчонка? -- крикнула мисс Минчин.
Сара уже успела овладеть собою, вспомнив, что она принцесса.