Но всех довольнее был все-таки старый граф. Богатый, знатный, он, тем не менее, мало знал счастливых минут в своей жизни, а теперь он был счастлив, может быть, потому, что под влиянием искреннего чувства к своему внуку он сам сделался лучше, чем был прежде. Конечно, он не мог стать таким хорошим, каким считал его Цедрик, но он все же научился находить удовлетворение в добрых делах, исполняя желание своего любимого внука. С каждым днем ему все больше нравилась жена его сына. Он любил слышать ее голос и глядеть на ее хорошенькое личико. Сидя в своем кресле, он все время следил за ней, прислушиваясь к ее беседам с мальчиком, и понемногу начал понимать, почему его внук, живший в бедном предместье Нью-Йорка и водивший знакомство с простым лавочником, мог стать таким воспитанным и хорошим мальчиком, за которого не приходилось стыдиться даже именитому графу Доринкорту.
А в сущности, это было вполне понятно -- он всегда находился в обществе хорошей, доброй и умной женщины, которая учила его любить людей.
Это, может быть, совсем пустяки, но зато лучше всего другого. Он ничего не знал о замках и графах. Он совсем не имел понятия о роскоши и богатстве. Но он всегда был милым и ласковым, потому что обладал простым, любящим сердечком. А этого достаточно, чтобы быть настоящим королем.
Старый граф от души любовался внуком, когда тот расхаживал по парку среди гостей, разговаривал со знакомыми, приветливо отвечал на поклоны, беседовал с мистером Гоббсом или стоял возле матери или мисс Герберт, прислушиваясь к их разговорам. Наконец граф направился вместе с мальчиком в ту палатку, где ужинали его фермеры. Они лили за здоровье графа с гораздо большим одушевлением, чем бывало прежде, но когда после первого тоста провозгласили тост за здоровье маленького лорда Фаунтлероя, то загремело единодушное "ура", которое повторялось несколько раз подряд. Видно было, что эти простые добрые люди от всего сердца полюбили маленького наследника и не находили нужным сдерживать своих чувств перед всеми этими знатными и богатыми людьми. Все они громко кричали, а многие женщины со слезами на глазах поглядывали на мальчика, стоявшего около матери и графа, и тихо говорили:
-- Да благословит его Господь!
Маленький лорд был в восхищении. Он улыбался, кланялся и краснел, как маков цвет.
-- Милочка, ведь они кричат потому, что любят меня? -- спрашивал он. -- Как я рад!
Старый граф опустил ему руку на плечо и тихо сказал:
-- Фаунтлерой, поблагодари их всех за расположение к тебе!
-- Неужели мне нужно говорить с ними? -- робко спросил Фаунтлерой, оглядываясь и посматривая на мать.