Действительно, это был большой дом в сравнении с домиком на бедной нью-йоркской улице, и притом очень красивый и веселый.
Мэри повела их наверх, в обширную, обитую ситцем спальню. В камине ярко горел огонь, а на белом меховом ковре спокойно спала большая белоснежная персидская кошка.
-- Ее прислала вам экономка из замка, очень добрал женщина, -- объяснила Мэри. -- Она сама приготовила все для вас. Я видела ее всего несколько минут. Она рассказала, что очень любила капитана и горюет по нем. И она говорит, что кошка, которая спит на ковре, сделает комнату более уютной для вас. Она знала капитана Эрроля совсем маленьким мальчиком и рассказала мне, какой он был красивый и добрый и какой он стал, когда вырос, тоже добрый и ласковый со всеми. И я ей сказала, что капитан оставил после себя сына, такого же красивого и доброго, как он сам.
Переодевшись с дорога, они спустились по лестнице в другую большую комнату, с низким потолком и тяжелой мебелью, украшенной прекрасной резьбой; кресла были глубоки и имели высокие массивные спинки; полки и столы были с причудливыми украшениями. Огромная тигровая шкура лежала перед камином, по обеим сторонам которого стояли два кресла. Белая кошка, отправившись за Цедриком вниз, тотчас же последовала его примеру и разлеглась подле него на тигровой шкуре, точно собиралась ближе познакомиться с ним. Цедрик был очень доволен; он положил свою голову около кошки и так занялся ею, что совсем не обращал внимания на разговор матери с мистером Хевишэмом. Положим, они говорили вполголоса. Миссис Эрроль была очень взволнована и бледна.
-- Можно ему переночевать со мною? Ведь ему не надо сегодня же быть в замке? -- спросила она.
-- Конечно, можно, -- так же тихо ответил мистер Хевишэм. -- Ему не надо уходить на ночь. Сейчас же после обеда я пойду в замок и сообщу графу о вашем приезде.
Миссис Эрроль посмотрела на сына. Он беспечно лежал на тигровой шкуре; огонь из камина освещал его золотистые кудри и раскрасневшееся хорошенькое личико; мальчик ласкал кошку, которая мурлыкала, видимо довольная нежной лаской ребенка. Миссис Эрроль слабо улыбнулась.
-- Граф Доринкорт даже не подозревает, что он берет у меня, -- грустно сказала она и посмотрела на мистера Хевишэма. -- Пожалуйста, передайте ему, что я предпочитаю не брать у него денег.
-- Как? Неужели вы отказываетесь от назначенного вам содержания? -- с удивлением воскликнул мистер Хевишэм.
-- Да, -- ответила она просто. -- Я не хотела бы получать от него денег. Я волею-неволею принуждена жить в его доме, потому что только здесь я могу быть близко к моему ребенку. Но у меня есть небольшие средства -- их достаточно для скромного существования, и я лучше не возьму его денег. Он так не любит меня, и я поэтому буду чувствовать, будто за деньги продала ему Цедрика. А я ведь отдаю ему только потому, что люблю его достаточно сильно для того, чтобы ради его блага забыть о самой себе, а также и потому, что его отец хотел бы этого.