Фермеры, а также и все в городе, конечно, сейчас же узнали о предполагавшихся улучшениях. Сначала многое не хотели этому верить, но когда явился целый отряд рабочих и начали ломать старые лачуги, то люди поняли, что маленький лорд Фаунтлерой действительно пришел к ним на помощь и что благодаря его невинному вмешательству будет наконец улучшено вопиющее положение "Графского двора". Он был бы очень удивлен, если бы услышал, как все расхваливали его и как много ждали от него, когда он вырастет. Но он даже и не подозревал об этом. Мальчик жил счастливой, беспечной, детской жизнью: бегал по парку, гоняясь за кроликами, лежал на траве под деревьями или на ковре в библиотеке, читая занимательные сказки, беседуя о них с графом или рассказывая их матери; писал длинные письма мистеру Гоббсу и Дику, отвечавшим ему в свойственной им оригинальной манере, и катался верхом рядом с дедушкой или в сопровождении Вилькинса. Он замечал не раз, как люди, оборачиваясь, долго смотрели на него и приветливо кланялись, но он предполагал, что такое внимание, главным образом, относилось к его дедушке.

-- Они вас так любят! Видите, как они радуются, когда вы проезжаете, -- сказал он как-то, с радостной улыбкой взглянув на графа. -- Я надеюсь, что меня когда-нибудь будут так же любить. Как, должно быть, приятно, когда вас все любят!

Мальчик искренно гордился тем, что был внуком такого доброго и уважаемого человека.

Когда начали строить новые дома, он вместе с графом часто ездил в "Графский двор" следить за работами, которые его очень интересовали. Он слезал обыкновенно со своего пони, подходил к рабочим, знакомился с ними, расспрашивал их о том, как строят дома и кладут кирпичи, и подробно рассказывал им об Америке. После нескольких таких бесед он мог уже объяснить деду, как обжигаются кирпичи.

-- Меня всегда интересуют подобные вещи, -- говорил он, -- потому что мало ли что может случиться в жизни...

После его отъезда рабочие обыкновенно много говорили о нем и добродушно посмеивались над некоторыми его выражениями. Но в душе они его любили и невольно любовались его оживленным личиком, когда он, стоя между ними, весело болтал, засунув руки в карманы и сдвинув шапку на затылок.

-- Славный мальчуган, -- говорили они, -- какой умный и вместе с тем простой, в нем нет и тени чванства.

По возвращении домой они обыкновенно рассказывали о нем своим женам, и те в свою очередь передавали рассказы другим, так что вскоре все более или менее знали маленького лорда Фаунтлероя и убедились, что "злой граф" наконец на старости лет привязался к кому-то и что эта привязанность согрела его жестокое, озлобленное и старое сердце.

Но никто все-таки не подозревал, до какой степени со дня на день дед привязывался к внуку -- к этому единственному существу, верившему в него. Он только и думал что о будущности Цедрика, представлял его себе красивым взрослым юношей, вступающим в жизнь и сохранившим нежное сердце и способность вызывать общую любовь к себе. И невольно он задавал себе вопрос, что станет мальчик делать и на что употребит свои способности? Глаза графа часто с любовью останавливались на мальчике, когда тот лежал на ковре с книгой в руках, и в душе его зарождалось теплое чувство к этому милому ребенку. "Какой способный и умный мальчик! -- думал он, -- он ко всему способен".

Старик ни с кем не говорил о своих чувствах к Цедрику. При других он обыкновенно упоминал о нем с неизменной угрюмой усмешкой, но Фаунтлерой тем не менее скоро понял, что дедушка горячо любит его и всегда доволен его присутствием. Поэтому он постоянно садился рядом с ним, каждый день ездил с ним в экипаже, катался с ним верхом или гулял вечером на террасе.