Книга была красивая, с великолепными раскрашенными иллюстрациями, и Колин отыскал одну из них.
-- Разве он умеет это делать? -- оживленно спросил он.
-- Он играл на дудке, а они слушали, -- объяснила Мери. -- Но он говорит, что это вовсе не волшебство. Он говорит, это все потому, что он живет в степи и знает их обычаи. Он говорит, ему иногда кажется, что он сам птица или белка, потому что он их очень любит. Мне казалось, что он точно спрашивал что-то у малиновки, они точно разговаривали друг с другом... по-птичьи.
Колин откинулся на подушку; глаза его раскрывались все шире и шире, и на щеках горели пятна.
-- Расскажи мне еще что-нибудь про него, -- попросил он.
-- Он все знает... о гнездах, о яйцах, -- продолжала Мери. -- Он знает, где живут лисицы, барсуки и выдры, во хранит это в тайне, чтобы другие мальчики не отыскали нор и не спугнули их. Он знает про все, что только живет или растет в степи.
-- А он любит степь? -- спросил Колин. -- Как это можно любить такое место... громадное, обнаженное, пустынное!
-- Это самое красивое место, -- запротестовала Мери. -- Там растут тысячи чудных цветов, и тысячи маленьких живых созданий хлопочут, вьют гнезда, роют норы, поют, щебечут, пищат... Они всегда заняты, и ям так весело под землей, или на деревьях, или среди вереска... Это их мир.
-- Откуда ты знаешь все это? -- спросил Колин, обернувшись, чтобы взглянуть на нее.
-- Я там ни разу не была, -- сказала Мери, вдруг спохватившись, -- только проезжала ночью. Мне казалось, что она отвратительна. Но мне все это рассказала Марта, а потом Дикон. А когда Дикон говорит об этом, то кажется, будто все это видишь и слышишь.