-- Можешь! -- крикнула Мери. -- У тебя истерика... истерика... истерика... -- И она топала ногой при каждом слове.
-- Я уже нащупал ком... -- прохрипел Колин. -- Я это знал. У меня вырастет горб, и я потом умру!
-- Ничего ты не нащупал! -- гневно сказала Мери. -- И твоя гадкая спина вовсе не болит! У тебя только истерика! Перевернись, дай мне посмотреть!
Ей нравилось слово "истерика", и она сознавала, что оно действует на него. Он, вероятно, никогда не слыхивал такого слова, так же, как и Мери.
-- Няня! -- воскликнула она. -- Подите сюда и покажите-ка мне его спину, сию минуту!
Сиделка, м-с Медлок и Марта столпились у двери, глядя на нее с полуоткрытыми ртами. У всех трех не раз вырывался вздох испуга. Сиделка сделала шаг вперед, как будто боялась чего-то. Колин весь дрожал и задыхался от рыданий.
-- Он... пожалуй... не позволит мне, -- сказала она тихо и нерешительно.
Колин услышал это и прошептал, захлебываясь от рыданий:
-- Покажите... ей! Пусть... увидит.
Спина у него была такая худая, что можно было пересчитать все ребра и позвонки. Мери наклонилась и стала осматривать ее с серьезным озлобленным видом. С минуту в комнате царило молчание; даже Колин затаил дыхание, в то время как Мери смотрела на его спину с таким вниманием, как будто бы она была важным доктором из Лондона.