-- Как странно и тихо! -- сказала Мери. -- Как будто в доме никого нет, кроме меня да змейки.
Почти в ту же минуту она услыхала шаги в саду, а потом на веранде. Это были мужские шаги: мужчины вошли в дом и о чем-то тихо заговорили. Никто не вышел им навстречу, никто не заговорил с ними; они, казалось, открывали двери и заглядывали в комнаты.
-- Какое опустошение! -- сказал один голос. -- И эта красивая женщина... да и ребенок, я думаю, тоже! Я слышал, что был ребенок, хотя его никто никогда не видел.
Когда они несколько минут спустя открыли дверь, Мери стояла посреди детской, некрасивая и злая, нахмурив брови, потому что была голодна и чувствовала себя как- то позорно заброшенной.
Первый человек, вошедший в комнату, был высокий офицер, которого Мери однажды видела у своего отца. У него был усталый, и озабоченный вид, но когда он увидел ее, он был так поражен, что чуть не отскочил назад.
-- Барней! -- крикнул он. -- Здесь ребенок! Ребенок, один! В таком месте! Боже мой, да кто она такая?
-- Я Мери Леннокс, -- чопорно сказала девочка, выпрямляясь во весь рост. Человек этот показался ей очень грубым, потому что назвал дом ее отца "таким местом". -- Я уснула, когда все были больны холерой, и только что проснулась. Отчего никто не приходит?
-- Это тот ребенок, которого никто никогда не видел! -- воскликнул офицер, обращаясь к своему спутнику. -- О ней на самом деле все забыли!
-- Почему обо мне забыли? -- сказала Мери, топая ногой. -- Почему никто не приходит?
Молодой человек, которого звали Барней, грустно посмотрел на нее. Мери даже показалось, что он мигнул глазами, точно смахивая слезу.