Берта посмотрѣла на него и улыбнулась.
-- Вы хотите настаивать, чтобъ я прочла, сказала она: -- я знаю, что тутъ написано. Тутъ говорится: "въ силу вышеписанныхъ условій, контрактующія стороны обязываются" и т. д., и т. д. Я, или сторона, принимающая на себя обязательство, или сторона обязывающая, и мнѣ это рѣшительно все равно. Еслибы эта бумага была написана на санскритскомъ языкѣ, я скорѣе ее поняла бы, чѣмъ теперь. Но если вы желаете, я прочту ее, хотя увѣрена, что упаду въ обморокъ.
Воспоминаніе объ этой сценѣ тѣмъ болѣе тяготило Треденниса, чѣмъ ближе онъ знакомился съ образомъ веденія денежныхъ дѣлъ, котораго держался Амори. Но онъ не могъ пойти къ Бертѣ и сказать ей, что ея мужъ не былъ практическимъ и благоразумнымъ дѣловымъ человѣкомъ, а слишкомъ увлекался блестящими спекуляціями. Предупредить Берту о грозившей ей опасности было немыслимо, только и оставалось, что вкрасться въ довѣріе Ричарда, сдѣлаться для него необходимымъ человѣкомъ и пріобрѣсть на него вліяніе, пользуясь которымъ, онъ былъ бы въ состояніи удержать его отъ многихъ глупостей. Несмотря на всю свою скромность, онъ сознавалъ, что его сильная натура способна подчинить себѣ слабую, и смѣло взялся за это тяжелое дѣло ради любимой женщины.
Но этого было мало. Онъ принялъ на себя и другую обузу: пересталъ вести уединенную жизнь и сталъ часто появляться въ свѣтскомъ обществѣ. Онъ попрежнему не находилъ въ свѣтскихъ удовольствіяхъ ничего пріятнаго, но переносилъ ихъ мужественно и терпѣливо: посѣщалъ балы и вечера, являлся на званные обѣды и концерты; любезно разговаривалъ съ почтенными матронами и еще любезнѣе слушалъ ихъ болтовню; былъ одинаково предупредителенъ съ молодыми и старыми, и быстро сдѣлался общимъ любимцемъ. Тѣ, которые боялись его суроваго и мрачнаго вида, познакомившись съ нимъ ближе, видѣли, что его нечего бояться, и громко расточали ему похвалы. Къ концу сезона онъ подружился со многими изъ пожилыхъ дамъ, слово которыхъ было закономъ въ свѣтскомъ обществѣ. Онъ постоянно и неуклонно ухаживалъ за ними, предупреждалъ всѣ ихъ желанія, являлся на ихъ пріемы, провожая ихъ до кареты, носилъ ихъ шали и т. д.
-- Какъ, воскликнула однажды Берта, видя, какъ онъ ухаживалъ на одномъ балѣ за женой государственнаго секретаря:-- вы, полковникъ Треденнисъ, снискиваете милости богатыхъ и знатныхъ? Вы хлопочете о какомъ-нибудь мѣстѣ, хотите быть посланникомъ или товарищемъ министра?
-- Правительство недовольно посланникомъ при сентъ-джемскомъ дворѣ, отвѣтилъ онъ:-- и я не прочь бы занять его мѣсто. Надѣюсь, что могу разсчитывать на вашу протекцію.
Но часто, раскланиваясь передъ почтенными старухами и таская ихъ шали, онъ грустно улыбался при мысли о настоящей причинѣ его кажущагося низкопоклонства. Всѣ были очень любезны съ нимъ, и онъ питалъ за это живѣйшую благодарность, но предпочелъ бы все-таки сидѣть дома за работой или чтеніемъ. Онъ разговаривалъ съ Джени съ гораздо большимъ удовольствіемъ, чѣмъ съ самой прелестной изъ свѣтскихъ дебютантокъ, которыя, однако, всѣ, безъ исключенія, восторгались имъ. Въ тоже время, услыхавъ въ обществѣ имя Берты, онъ тревожно прислушивался къ тому, что о ней говорили; если же ея имя не произносилось, онъ съ безпокойствомъ спрашивалъ себя, зачѣмъ избѣгали о ней говорить.
"То, что она не хочетъ сдѣлать для себя, я сдѣлаю, для нея, думалъ онъ:-- если я пріобрѣту друзей и буду пользоваться ихъ довѣріемъ, то буду въ состояніи воспользоваться и ихъ вліяніемъ въ случаѣ крайности. Женщины поддерживаютъ или тянутъ женщинъ. Боже избави, чтобъ она когда-нибудь лишилась ихъ поддержки".
Поэтому онъ старался всѣми силами заручиться дружбой самыхъ вліятельныхъ свѣтскихъ дамъ на случай, если Бертѣ понадобится ихъ покровительство, и работалъ для достиженія этой цѣли съ такимъ неослабнымъ рвеніемъ, что вскорѣ занялъ въ свѣтѣ такое мѣсто, которое рѣдко бываетъ удѣломъ даже самыхъ блестящихъ личностей.
На одну дружбу, онъ въ особенности разсчитывалъ, на дружбу женщины, которая годилась ему въ матери, и хотя знала хорошо свѣтъ, но не потеряла вѣры въ добро и сердечнаго пыла. Это была жена государственнаго секретаря, и объ ея дружескихъ чувствахъ къ нему Треденнисъ говорилъ Агнесѣ Сильвестръ: