Они сидѣли за обѣдомъ, и Ричардъ сталъ нетерпѣливо играть стаканомъ.
-- Тебѣ надоѣлъ Вашингтонъ? спросилъ онъ.
-- Мнѣ все надоѣло, отвѣчала она и прибавила съ принужденной улыбкой:-- даже Весторское дѣло и сенаторъ Пленфильдъ.
-- О! воскликнулъ Ричардъ очень рѣзко:-- ты почему-то не взлюбила Пленфильда.
-- Онъ слишкомъ громаденъ и цвѣтистъ, слишкомъ обращаетъ на себя вниманіе, замѣтила она холодно.
-- Нельзя сказать, чтобъ ты очень обращала на него вниманіе, отвѣчалъ Ричардъ, насупивъ свои тонкія брови:-- ты очень грубо съ нимъ обошлась вчера вечеромъ, когда онъ привезъ тебѣ розы.
-- Мнѣ надоѣли его розы! воскликнула Берта съ неожиданнымъ пыломъ:-- онѣ слишкомъ велики, тяжелы и красны, слишкомъ дорого стоятъ. Онѣ меня давятъ и я не могу отъ нихъ отдѣлаться. Я болѣе не хочу ихъ. Пусть онъ даритъ ихъ кому-нибудь другому.
Она бросила на тарелку кисть винограда, которую ѣла и закрыла лицо руками съ дѣтскимъ жестомъ отчаянія.
Ричардъ еще болѣе нахмурилъ брови и посмотрѣлъ на жену съ какимъ-то страхомъ.
-- Что съ тобою? сказалъ онъ:-- что случилось? Это на тебя не походитъ, Берта. Ты всегда такая благоразумная.