-- Есть, промолвила Берта, смотря съ улыбкой на свой вѣеръ:-- но я, право, не могу ихъ опредѣлить, а Ричардъ, знавшій его впродолженіи всей его жизни, увѣряетъ, что у него горе на сердцѣ.
-- Какъ бы то ни было, вы оба истые плоды современной цивилизаціи, сказалъ Ричардъ, вставая: -- вы постоянно анализируете другъ друга и издѣваетесь надъ нѣжными чувствами. Вы состарились отъ жизненнаго опыта, а я одинъ въ семьѣ представитель юнаго пыла.
-- Это правда, промолвила Берта, съ мягкой ироніей: -- мы побиты жизнью, научены ею уму-разуму и у насъ нѣтъ никакой цѣли.
-- А у меня есть, сказалъ Ричардъ: -- и если полковникъ Треденнисъ пойдетъ со мною наверхъ, то я ему покажу, чѣмъ я занимаюсь.
-- Какъ, ты хочешь ему показать лабораторію! воскликнула Берта:-- или библіотеку, или...
-- Я ему покажу все и въ томъ числѣ новую коллекцію.
И онъ взглянулъ на Треденниса съ свѣтлой улыбкой.
-- Я интересуюсь всѣми коллекціями, отвѣчалъ Треденнисъ.
-- И я также болѣе или менѣе, повторила Берта, выходя изъ комнаты вмѣстѣ съ ними.
Посѣщеніе верхняго этажа убѣдило Треденниса, что Ричардъ Амори имѣлъ склонность къ механикѣ, естественнымъ наукамъ и литературѣ. У него былъ геологическій кабинетъ, энтомологическая коллекція, собраніе древнихъ монетъ, старыхъ книгъ и рисунковъ, но все это было въ безпорядкѣ. Въ его маленькой мастерской были даже двѣ модели сдѣланныхъ имъ изобрѣтеній, которыя онъ объяснялъ съ увлекательнымъ жаромъ.