-- И не надо, сказалъ съ жаромъ Треденнисъ.
-- Но оно само пошатнется, отвѣчалъ профессоръ, снимая очки и обтирая ихъ кончикомъ бѣлаго платка:-- она будетъ умная женщина, и это большое несчастье для нея. Ея умъ будетъ такого рода, который приноситъ удовольствіе другимъ, а горе себѣ. Она одарена совѣстью и чуткими чувствами, а они будутъ дѣйствовать противъ нея.
-- Противъ нея? воскликнулъ Треденнисъ.
-- Она будетъ дѣлать ошибки и страдать за это сама, а не заставлять другихъ страдать. Она никогда не будетъ святой, но можетъ сдѣлаться мученицей.
Онъ поправилъ огонь въ каминѣ, и, снова обернувшись къ Треденнису, медленно прибавилъ:
-- Вамъ, не нравятся мои слова? Вы, вѣроятно, сердитесь на меня. Я въ ваши годы также разсердился бы на стараго ученаго, который вздумалъ бы подвергать анатомическому сѣченію хорошенькое молодое существо.
-- Я не хочу думать, чтобъ она могла быть несчастной, или дурной женщиной, произнесъ съ нетерпѣніемъ Треденнисъ.
-- Она не будетъ дурной женщиной, это не въ ея натурѣ, отвѣчалъ профессоръ:-- но счастлива она можетъ быть при одномъ условіи.
-- При какомъ?
-- Выйти замужъ за хорошаго человѣка, котораго она глубоко и страстно любила бы, но это такъ рѣдко случается.