-- Я самъ выбралъ для васъ башмаки,-- снова произнесъ старый солдатъ: -- каждый получитъ по двѣ пары, но не новые, а мягкіе и самой лучшей кожи. Я не разъ видалъ, какъ рекрута хромали, благодаря новой обуви. Вотъ еще надо вамъ сказать, что необходимо покрѣпче притягивать ранцы, а то они ужасно бьютъ по спинѣ.
Дядя Евенъ говорилъ очень тихо, и у него на душѣ было невесело. Вся компанія была не въ ударѣ, а младшіе Дервали смотрѣли на близнецовъ, какъ на агнцевъ, которыхъ вели на закланіе. Только Мишель Гральонъ громко смѣялся, трепалъ рекрутовъ по плечу и чокался съ ними. Но вино не веселило ихъ. Они знали, что на верху мать плачетъ, а Марселла горюетъ, и ясно видѣли, что не только дядя Евенъ, но и сержантъ Пипріакъ сожалѣли о нихъ. Они на другой день должны были выступить на путь славы, но они съ большимъ удовольствіемъ остались бы дома.
Поздно вечеромъ, когда еще въ кухнѣ продолжалась попойка, Марселла тихо вышла изъ дома. Ночь была темная, и дождь шелъ, но съ небольшими перерывами. Молодая дѣвушка почти бѣгомъ направилась къ церкви, а миновавъ ее, повернула на уединенную тропинку среди вересковой поляны, усѣянной большими камнями.
На разстояніи полуторы мили отъ Кромлэ она остановилась передъ колоссальнымъ гранитнымъ распятіемъ, частью заросшимъ высокой травой, и передъ которымъ съ одной стороны былъ небольшой бассейнъ съ дождевой водой, которая отъ окружавшаго ее краснаго гранита имѣла цвѣтъ какъ бы крови. Этотъ уединенный пустынный бассейнъ былъ извѣстенъ во всей окрестности подъ названіемъ "Купели Крови Господней" и считался священнымъ въ глазахъ поселянъ. Они придавали его водѣ болѣе святости, чѣмъ святой водѣ въ церкви, такъ какъ она ниспадала съ самаго неба. Эта вода имѣла, по общему убѣжденію, чудотворную силу исцѣлять болѣзни и сохранять отъ опасности, даже смерти всякаго, который носилъ на себѣ какой нибудь предметъ, опущенный въ купель, но непремѣнно въ тайнѣ отъ всѣхъ.
Вставъ на колѣни, Марселла вынула изъ кармана двѣ мѣдныя медали съ портретомъ императора и надписью "Аустерлицъ", давнишній подарокъ дяди, произнесла молитву и опустила ихъ въ воду; черезъ минуту она ихъ вынула и набожно спрятала за пазуху.
Все это она сдѣлала въ большомъ волненіи и, перекрестившись, быстро пошла домой.
Но не успѣла она сдѣлать нѣсколькихъ шаговъ, какъ услышала за собой чьи-то шаги. Она обернулась, но въ темнотѣ не могла ничего разобрать. Она перекрестилась и побѣжала. Шаги снова раздались за ней. Она замерла на мѣстѣ. Въ эту минуту луна показалась изъ-за тучъ, и она ясно увидѣла, что какая-то фигура, земная или неземная, преслѣдовала ее.
Менѣе мужественная дѣвушка, чѣмъ Марселла, упала бы въ обморокъ, да и вообще врядъ ли кто нибудь изъ женщинъ Кромлэ рѣшилась бы въ такое глухое, ночное время отправиться къ "Купели Крови Господней". Но она, не смотря на весь свой испугъ, не потеряла головы и только побѣжала еще скорѣе.
Однако шаги слышались все громче и громче за ея спиной; наконецъ, къ нимъ присоединилось и тяжелое дыханіе уставшаго человѣка.
Марселла остановилась и рѣшила встрѣтить лицемъ къ лицу своего невѣдомаго преслѣдователя. Передъ ней стоялъ человѣкъ, блѣдный, какъ призракъ, и прежде, чѣмъ она различила черты его лица, онъ тихо произнесъ ея имя: