-- Странно, что вы здѣсь; я думала, что вы далеко. Васъ вездѣ ищутъ.
-- Я знаю.
-- За вашимъ домомъ и за нашимъ зорко слѣдятъ днемъ и ночью. Жандармы съ Пипріакомъ во главѣ присланы въ селеніе изъ Сенъ-Гурло. На всѣхъ домахъ выставлены объявленія и за вашу поимку назначена награда.
-- Я все это знаю.
Онъ продолжалъ сохранять ледяную холодность и смотрѣлъ на нее, точно она была не живое существо, а могила его погибшей любви. Марселла не могла болѣе этого переносить и, сбросивъ съ себя маску равнодушія, кинулась ему на шею.
-- Роанъ, Роанъ, зачѣмъ ты такъ говоришь со мною? У меня сердце истерзано. Всѣ противъ тебя.
-- А ты?-- спросилъ Роанъ, не выпуская ея изъ своихъ рукъ и впервые переходя отъ холоднаго "вы" на жгучее "ты".
-- Я!-- воскликнула Марселла: -- я всегда была на твоей сторонѣ, мой Роанъ. Всѣ говорятъ, что ты трусъ, а я утверждаю, что они лгутъ. Всѣ сердиты на меня за то, что я тебя защищаю. Поцѣлуй меня, Роанъ, зачѣмъ ты не хочешь меня поцѣловать?-- прибавила она и, прикоснувшись къ его холоднымъ губамъ, продолжала:-- я всегда знала, что ты подъ конецъ образумишься. Еще не поздно, пойдемъ со мной. Дядя Евенъ будетъ ходатайствовать за тебя, тебя простятъ, ты завтра выступишь въ походъ вмѣстѣ съ братьями, и все кончится благополучно, слава Богу.
Она смотрѣла на него съ полной увѣренностью въ чарующую силу любви и снова прильнула къ нему своими алыми страстными губами. Ея объятья, ея поцѣлуи жгли его.
-- Марселла, Марселла!...-- воскликнулъ онъ съ отчаяніемъ.