-- Конечно. И я не скажу ни слова своей матери.
-- Не для чего ей и говорить, она все узнаетъ современемъ. Мы ничего не дѣлаемъ дурнаго, и не грѣшно имѣть тайну отъ своей семьи.
-- Еще бы.
-- А все селеніе стало бы болтать, и твоя мать больше всѣхъ, еслибъ наша тайна открылась. Для добраго имени молодой дѣвушки не хорошо, чтобъ болтали объ ея свадьбѣ, пока дѣло не совершенно рѣшено.
-- А развѣ наша свадьба не совершенно рѣшена?
-- Да, я думаю, что она рѣшена, но все можетъ случиться.
-- А ты, Марселла, вѣдь любишь меня?
-- Я люблю тебя, Роанъ.
-- Въ такомъ случаѣ одинъ Богъ насъ разлучитъ, а онъ справедливъ.
Говоря такимъ образомъ, они приблизились къ громадному камню, который, какъ гигантское живое существо, возвышался надъ окружавшей его на нѣсколько миль страной. Это былъ Друидскій камень, или Менхиръ, и такихъ колоссальныхъ размѣровъ, что, смотря на него, всякій невольно задавалъ себѣ вопросъ, какъ его поставили на тонкій конецъ. Онъ находился на берегу, какъ мрачный маякъ, и только на его вершинѣ виднѣлся желѣзный крестъ, всегда бѣлѣвшійся отъ сидѣвшихъ на немъ бѣлыхъ птицъ.