-- Это бѣлый флагъ, сказалъ онъ наконецъ: какой-то негодяй поднялъ его на колокольнѣ.
Въ ту же минуту раздались ружейный залпъ и громкіе крики радости. Вокругъ церкви виднѣлась густая толпа народа, и очевидно случилось что-то необыкновенное. Марселла знала очень хорошо, что въ это утро было получено приказанье изъ Сенъ-Гурло поднять бурбонское знамя на церковной колокольнѣ, такъ какъ игра Наполеона была проиграна, и Парижъ ждалъ ежедневно возвращенія наслѣдника своихъ законныхъ королей. Старый солдатъ уже давно опасался этого событья и хотя пламенно молилъ Бога утвердить имперію, но сознавалъ, что неизбѣжная погибель близка. Поэтому ненавистное зрѣлище бѣлаго флага его болѣе поразило горемъ, чѣмъ удивило.
-- Долой Бурбоновъ!-- промолвилъ онъ сквозь зубы, безпощадно грозя кулакомъ развѣвавшейся вдали королевской эмблемѣ: -- я одинъ сорву этотъ флагъ. Я растопчу его подъ своими ногами, какъ императоръ растопчетъ короля.
Марселла рѣдко плакала, но теперь слезы наполнили ея глаза. Она просила дядю отправиться домой, но онъ тяжело опустился на землю, и она должна была послѣдовать его примѣру. Прошло нѣсколько времени въ тяжеломъ молчаніи; вдругъ за ними послышались шаги, и Марселла съ ужасомъ увидала, что къ нимъ подошелъ учитель Арфоль.
Появленіе этого человѣка было самое несвоевременное; онъ точно пришелъ порадоваться исполненію своихъ предсказаній, хотя лицо его было очень блѣдное, мрачное, и на немъ не видно было обычной улыбки.
-- Произошли большія перемѣны,-- сказалъ онъ:-- здѣсь мало что извѣстно, и всѣ газеты лгутъ, но достовѣрно, что императоръ отрекся отъ престола.
Впродолженіе нѣсколькихъ минутъ ветеранъ не разжималъ своихъ стиснутыхъ губъ, а потомъ сухо промолвилъ:
-- Да, многое измѣнилось... а вы также надѣли бѣлую кокарду.
-- Я не роялистъ,-- отвѣчалъ учитель, качая головой.-- Вмѣстѣ съ Бурбонами вернутся во Францію всѣ пресмыкающіяся, которыхъ свобода изгнала изъ Франціи; мы попадемъ въ руки аристократіи и патеровъ: у насъ будетъ миръ, но позорный, и мы будемъ тщетно вздыхать по уничтоженнымъ правамъ человѣка.
Капралъ вздрогнулъ отъ удивленія. Ему пріятно было слышать, что Арфоль презиралъ Бурбоновъ, хотя и не цѣнилъ Наполеона.