Не обращая вниманія на слова дяди и продолжая смотрѣть на Марселлу, Роанъ промолвилъ, какъ бы говоря про себя и во снѣ:
-- Еслибъ кто нибудь пробрался къ нему, спящему ночью, и убилъ его, то это было бы доброе дѣло. Одной смертью спасены были бы тысячи жизней, и миръ водворился бы во всемъ свѣтѣ.
-- Роанъ,-- воскликнула Марселла: -- замолчи ради Бога, замолчи.
Глаза его и все лицо ясно выражали безумную рѣшимость совершить убійство.
-- Оставь его,-- воскликнулъ капралъ, обращаясь къ Марселлѣ: онъ богохульствуетъ и можетъ убить кого нибудь.
-- Это правда,-- сказалъ Роанъ, блѣдный, какъ смерть: -- но я здѣсь никого не трону, прощайте, дядя Евенъ, я ухожу.
И онъ медленно направился къ двери.
-- Постой, Роанъ,-- воскликнула Марселла, схвативъ его за руку: -- куда ты идешь?
Онъ молча оттолкнулъ ее и черезъ минуту исчезъ въ темнотѣ.
Капралъ въ отчаяніи опустился въ свое кресло, Гильдъ сталъ свистать отъ удивленія, старуха тихо плакала, а Марселла молча молилась.