-- Ничего, что-то холодно. Такъ, значитъ, будетъ война.
Хотя голосъ его твердо звучалъ, но, взглянувъ на него, молодая дѣвушка впервые поняла, что онъ можетъ на ряду съ другими попасть въ рекрута. Сердце ея болѣзненно сжалось.
-- Ахъ, Роанъ,-- сказала она:-- я и забыла, что на этотъ разъ единственные сыновья также пойдутъ.
-- Ну, такъ чтожъ,-- сказалъ онъ съ какимъ-то страннымъ смѣхомъ.
-- А ты?
Наступило молчаніе. Роанъ не промолвилъ ни слова.
-- Мой Роанъ, мой храбрый Роанъ,-- сказала Марселла, обнимая его обѣими руками и цѣлуя въ губы:-- твое имя уже внесено въ списокъ, и жребій можетъ пасть на тебя. Я не хочу говорить неправды, я буду молиться, чтобъ небо тебя избавило отъ этого, но если тебѣ судьба служить императору, то я не буду плакать. Тяжело, очень тяжело разстаться съ любимымъ человѣкомъ, но ради императора можно все перенести. Если такова будетъ воля его и Бога, то я даже не стану сожалѣть о тебѣ, напротивъ, я буду тобою гордиться.
Однако она провела рукой по глазамъ, на которыхъ выступили слезы.
Въ эту минуту за дверью хижины раздался голосъ ея матери:
-- Марселла!