"Ассебургъ."
На отдѣльномъ листочкѣ, приложенномъ къ подлиннику, который вмѣстѣ съ нимъ, по важному значенію этихъ документовъ, подаренъ княземъ Лобановымъ государственному архиву, начертана слѣдующая собственноручная резолюція Екатерины II:
"Je suis très persuadée de l'inocence de M-r d'Assebourg, mais il n'est pas moins vrai que quatorze Medicins Chirurgiens et la Sage femme ont été convaincue par l'ouverture du corps, qu'il а été trompé et que l'article de la Gazette est vrai." {"Я совершенно убѣждена въ невинности г-на Ассебурга; но тѣмъ не менѣе справедливо что 14 врачей-хирурговъ и бабка увѣрились, вскрытіемъ тѣла, что онъ былъ обманутъ, и что газетная статья справедлива."}
Мы привели оба эти документа съ сохраненіемъ орѳографіи подлинниковъ. Первый не напечатанъ въ Запискахъ Ассебурга, а существованіе втораго, судя по тому что въ нихъ говорится о полученномъ имъ отвѣтѣ (стр. 270), осталось ему совершенно неизвѣстнымъ. Въ этомъ отвѣтѣ, отъ 18го (30го) августа, Панинъ, вступившій между тѣмъ снова въ управленіе коллегіей, не говоря Ассебургу что, согласно его желанію, письмо его было представлено императрицѣ, самъ отъ себя подтвердилъ газетныя вѣсти, ссылаясь на актъ вскрытія тѣла покойной великой княгини.
Между тѣмъ Ассебургъ пустился въ розысканія и добился отъ одной изъ ея воспитательницъ, госпожи Рававель, "что когда по одиннадцатому или двѣнадцатому году замѣчено было что нижнее ребро принцессы выдалось, и что бедро казалось нѣсколько большимъ, то вызванъ былъ изъ Пфальца лѣкарь, ткачъ, по имени Бальдажуръ, и что когда съ нимъ совѣтовались о принцессѣ, онъ, не зная кто она такая, приложилъ свою голову къ возвысившемуся ребру и вдвигнулъ его во внутрь, не причиня при семъ принцессѣ ни малѣйшей боли".... Сообщая о семъ Панину, Ассебургъ прибавлялъ что впрочемъ помянутая воспитательница (вспомнимъ что она была дѣвица) выразила ему при этомъ случаѣ свое личное убѣжденіе въ томъ что такого рода обстоятельство отнюдь не могло лишить принцессу способности благополучно рожать дѣтей.
Панинъ отвѣчалъ ему:
"Vous avez fait, Mr, tout ce qui а été en votre pouvoir, pour bien vous assurer de l'état physique de feue Madame la Grande Duchesse; il n'у avoit que la mere qui put bien la connaître. Dés que vous avez pris,cette route, et vous l'avez prise avec toutes les précautions possibles, il n'y a rien à reprendre à votre conduite. Aussi l'Impératrice n'а pas le moindre doute de votre innocence en cela. Laissons là ce qui а été rapporté par les gazettes, comme ne pouvant justement être contredit, et contentez-vous M-r, pour votre tranquillité, de savoir, que rien ne peut vous être imputé, et qu'aussi certainement il ne vous est rien imputé." {"Вы сдѣлали, м. г., все отъ васъ зависѣвшее для того чтобъ основательно удостовѣриться въ физическомъ состояніи почившей государыни великой княгини; одна только ея мать могла хорошо звать оное. Разъ вы обратились къ ней, и вы сдѣлали это со всѣми возможными предосторожностями, васъ уже нельзя ни въ чемъ укорять. Вслѣдствіе сего, императрица нисколько не сомнѣвается въ вашей невинности въ семъ отношеніи. Оставимте газетные толки, такъ какъ нѣтъ справедливаго повода ихъ опровергать и, для собственнаго своего спокойствія, удовольствуйтесь, м. г., завѣреніемъ что вы ни въ чемъ не можете быть обвинены, и что васъ положительно ни въ чемъ не обвиняютъ."}
Выходитъ что дѣйствительно ландграфиня, такъ секретно совѣтовавшаяся въ 1768 году съ лекаремъ-самоучкой, поступила не совсѣмъ добросовѣстно, увлекшись въ 1773 году желаніемъ пристроить блистательнымъ образомъ свою дочь, которая и сдѣлалась жертвой расчетовъ прусской политики, и что съ своей стороны, Екатерина II быть-можетъ напрасно не позволила барону Черкасову, съ самаго пріѣзда принцессъ въ Ревель, приставить къ нимъ довѣренную служанку, вмѣсто того чтобъ острить надъ этимъ предложеніемъ усерднаго и дальновиднаго своего царедворца (ср. письма NoNo XIII и XIX въ Русск. Вѣстникѣ сего 1871 года, No 2).
Будь же Черкасовъ суевѣренъ, какъ нѣкогда тесть его, герцогъ курляндскій Э. I. Биронъ, то онъ могъ бы уже тогда видѣть дурное предзнаменованіе въ томъ что, по мнѣнію императрицы, не подтверждаемому впрочемъ надгробное надписью великой княгини Натальи Алексѣевны, день рожденія ея былъ 13е іюня, что празднества ея бракосочетанія продолжались 13 дней, что фейерверкъ для народа сожженъ былъ въ 13й день, и т. п.
VI.