Между-тѣмъ, въ 1831 году, находимо было, что "степень, которую Калмыки перешли уже отъ первобытной дикости, расположеніе къ осѣдлой жизни и готовность къ тому нѣкоторыхъ владѣльцевъ, стремленіе всѣхъ вообще подражать окружающимъ ихъ казакамъ и нерѣдко оказывающееся при разныхъ случаяхъ желаніе обращаться въ христіанскую вѣру, служатъ доказательствомъ, что народъ этотъ, хотя медленнѣе прочихъ жителей Россіи, на поприщѣ гражданской образованности подвигается также впередъ, и что со временемъ сближеніе его съ Русскими будетъ чаще и тѣснѣе". Поэтому предположено было "заблаговременно, сообразно видамъ правительства, начертать пути перехода Калмыковъ отъ кочевой жизни къ осѣдлой, изъ язычества въ христіанскую вѣру и вообще къ гражданскому образованію, и постоянно вести ихъ но онымъ; для чего, собравъ точнѣйшія мѣстныя свѣдѣнія и сообразивъ съ видами правительства касательно другихъ народовъ, постепенно переходящихъ въ Россіи изъ кочеваго образа жизни къ осѣдлому, начертать въ свое время правила, на какомъ основанія Калмыки могутъ селиться осѣдло въ улусахъ, предоставленныхъ для общаго кочевья; какія средства можно употреблять для большаго ихъ поощренія къ тому и какія мѣста назначить преимущественно для прочнаго поселенія такъ, чтобъ они, не препятствуя прочимъ Калмыкамъ вести кочевую жизнь и заниматься скотоводствомъ, пріохочивали водворившихся къ хлѣбопашеству и постоянной жизни".
Запрошенный о средствахъ къ приведенію въ исполненіе этихъ предположеніи, астраханскій военный губернаторъ отозвался слѣдующемъ образомъ: "Народъ калмыцкій находится въ томъ же полудикомъ состояніи, въ какомъ былъ за полвѣка тому назадъ. Глубокое невѣжество, переходя наслѣдственно отъ отца къ сыну, а отъ сына къ внуку, составляетъ главную черту всѣхъ Калмыковъ, не исключая даже и самыхъ владѣльцевъ, которые въ нравственномъ образованіи вовсе почти не отличаются отъ своихъ подвластныхъ. Словомъ, народъ этотъ нисколько не подвинулся впередъ на поприщѣ гражданскаго образованія а нисколько не оказываетъ къ тому стремленія. Препятствіемъ же къ развитію просвѣщенія между Калмыками служатъ: слѣпая преданность къ національнымъ обычаямъ предковъ и отдаленность мѣстопребыванія отъ городовъ и селеніи". Поэтому военный губернаторъ полагалъ; 1) что для введенія Калмыковъ на чреду благоустроенныхъ обществъ потребны еще многіе десятки лѣтъ, ибо Калмыки, будучи погружены въ глубокое невѣжество, не могутъ имѣть теперь правильнаго понятія о вещахъ, въ кругу образованнаго общежитія нужныхъ; а принятіе твердой мѣры къ уничтоженію невѣжества въ цѣломъ народѣ представляется рѣшительно неудобнымъ, и 2) что закоснѣлость Калмыковъ и врожденная страсть къ кочевой жизни совершенно устраняютъ возможность склонить значительное число изъ нихъ къ осѣдлой жизни, ибо они всякую перемѣну въ домашнемъ ихъ быту, съ обычаями предковъ несогласную, считаютъ какъ-бы за грѣхъ, а настоятельное къ тому понужденіе могло бы имѣть послѣдствіемъ нарушеніе общественнаго спокойствія". За тѣмъ, предлагая оставить до благопріятнѣйшаго времени произведеніе перемѣнъ въ быту Калмыковъ и начертаніе для того правилъ, военный губернаторъ признавалъ ближайшимъ средствомъ къ постепенному образованію Калмыковъ учредить въ Астрахани училище для дѣтей калмыцкихъ; но, въ ожиданіи отъ этого заведенія полезныхъ слѣдствій, предлагалъ устроить въ улусахъ зимнія помѣщенія для чиновниковъ и дозволить желающимъ строить домы, что по мнѣнію военнаго губернатора, могло послужить къ ознакомленію Калмыковъ съ выгодами осѣдлой жизни.
Предположенія о прямыхъ мѣрахъ къ преобразованію быта Калмыковъ съ-тѣхъ-поръ были оставлены; имѣется въ виду основаніе калмыцкаго училища; а зимнія помѣщенія для улусныхъ чиновъ устроены въ нѣсколькихъ улусахъ въ 1837 году. За обвѣтшаніемъ ихъ, предположены были въ 1844 году перестройка этихъ зданій и постройка такихъ зданій вновь въ казенныхъ улусахъ Багацохуровскомъ и Эркстеневскомъ.
Суровость нѣсколькихъ зимъ нанесла между-тѣмъ большія потери скотоводству Калмыковъ и значительная часть ихъ разбрелась но селеніямъ и городамъ, такъ-что земли, отведенныя имъ для кочевки по положенію 19 мая 1806 года, остались на большомъ пространствѣ ни кѣмъ незанятыми. Тогда признано было полезнымъ оставшіяся за раскочевкою Калмыковъ пустопорожнія земли отдать въ оброчное содержаніе. Предположеніе это Высочайше утверждено было 23 февраля 1837 года въ водѣ временной мѣры для улучшенія состоянія Калмыковъ. Но такъ-какъ они не извлекаютъ никакой хозяйственной пользы изъ своихъ земель, то отдача свободныхъ участковъ въ оброчное содержаніе продолжается понынѣ. Въ 1841 году, затри участка поступило въ общественный капиталъ 2311 руб., въ 1842 году за тѣ же участки 2467 руб.; въ 1813 году за четыре участка 1938 руб.; а въ 1844 году за три участка 1038 руб. 57 1/4 коп.; на четвертомъ же оставалась недоимка въ 814 руб. 28 1/3 коп. сер.
Устройство осѣдлыхъ водвореній и разведеніе полеваго хозяйства, предоставленные самимъ Калмыкамъ, идутъ понынѣ весьма-медленно и хотя представляютъ нѣкоторые успѣхи, но они весьма-незначительны въ сравненіи съ общей массой народа и обширностію дарованныхъ ему земель. Понявъ выгоды проживанія въ домахъ, нѣкоторые Калмыки начали устраивать для зимняго своего пребыванія деревянные дома и ихъ въ 1839 году считалось по всѣмъ улусамъ 277. Въ это же время, предостереженные суровостью нѣсколькихъ зимъ, Калмыка стали запасаться на зиму сѣномъ и камышомъ. Особенно замѣчательна была тогдашняя наклонность двухъ калмыцкихъ гелюнговъ къ хозяйству. Одинъ изъ нихъ, Хара-гелюнгъ, устроивъ маленькій хуторъ при рѣчкѣ Артанъ-Зельмень, протекающей въ лощинѣ между горной гряды Эргене, не жилъ тамъ постоянно, а лишь пріѣзжалъ туда для надзора за земледѣльческою работою, которую производили не Калмыки, а наемные крестьяне. Зато другой гелюнгъ, Джамбо, кочуя къ западу отъ озера Цогуръ, отдѣльно отъ всего Малодербетовскаго-Улуса, сперва для распашки земли нанималъ русскихъ крестьянъ, а потомъ, по примѣру ихъ, ее стали воздѣлывать и Калмыки, подъ руководствомъ Джамбо-гелюнга, который завелъ тамъ полуосѣдлость. Въ 1839 году засѣвались у Джамб о -гелюнга 60 десятинъ земли разными родами хлѣба {Замѣчанія о приволжскихъ Калмыкахъ, стр. 17--19.}. Но, въ 1844 году лишь развалины дома Джамбо-гелюнга свидѣтельствовали о томъ, что мѣста эти когда-то понравились даже Калмыку....
Положеніемъ 19 мая 1806 года дозволяется Калмыкамъ зимняя вкочевка въ стороннія дачи. На основаніи этого, Совѣтъ Калмыцкаго Управленія, для предупрежденія разстройства скотоводства у Калмыковъ, ежегодно испрашивалъ разрѣшенія астраханскаго военнаго губернатора, дабы въ случаѣ суровости зимы они были впускаемы въ лѣсныя дачи, какъ казенныя, такъ казачьи и помѣщичьи. Между-тѣмъ, военный губернаторъ представлялъ о разрѣшеніи положительно и навсегда Калмыкамъ въ зимнее время вкочевывать въ чужія дачи. Шира эта была отклонена, потому-что "Калмыки, прежде совершенно безпечные, по испытаніи въ нѣкоторыя особенно суровыя зимы крайней нужды, обратясь при постоянныхъ внушеніяхъ ихъ начальства къ должной заботливости, начали заготовлять кормъ своему скоту и заводить помѣщенія на зимнее время для своихъ стадъ, а нѣкоторые построили и дома". Изъ этого заключено было, что Калмыки не только получили направленіе, но даже сдѣлали уже первый шагъ къ осѣдлости и хозяйствуй а что постоянное дозволеніе вкочевывать въ чужія дачи дастъ поводъ къ порубкѣ лѣсовъ, къ безпорядкамъ, къ прекращенію между Калмыками заботъ "о лучшемъ устройствѣ и надлежащемъ обезпеченіи себя на отведенныхъ имъ земляхъ, причемъ положенное Калмыками начало осѣдлости останется однимъ началомъ". Въ декабрь 1843 года, военный губернаторъ разрѣшилъ на зиму вкочевку Калмыковъ въ постороннія дачи. Но снисхожденіе, оказываемое Калмыкамъ, встрѣчаетъ неудобства и имѣетъ послѣдствія, невыгодныя для крестьянъ. Калмыки производятъ въ селеніяхъ частыя воровства скота, за который крестьяне, по затруднительности розъиска, рѣдко получаютъ вознагражденіе.
Между-тѣмъ съ 1839 г. устройство осѣдлыхъ водвореній и произведеніе распашекъ, если и пріобрѣли большую значительность, то они замѣчательны лишь въ томъ отношеніи, что послужили къ сближенію нѣсколькихъ Калмыковъ съ выгодами сельской жизни. Какъ отдѣльные примѣры тому, могутъ быть приведены слѣдующіе:
1) Въ 1841 году Яндыковскаго-Улуса зайсангъ Цебековъ объявилъ желаніе построить на калмыцкой землѣ, при степномъ трактѣ, постоялый домъ.
2) Тогда же Харахусовскаго Улуса Калмыкъ Боджидаевъ просилъ о дозволеніи ему заниматься на калмыцкой землѣ хлѣбопашествомъ и сѣнокошеніемъ, для чего и назначено ему мѣстечко Салагинъ-Оромъ.
3) Въ томъ же году, Малодербетовскаго Улуса зайсангъ токтонова рода, Санжй Ноинтаевъ, ходатайствовалъ о дозволеніи ему съ аймакомъ поселиться на урочищъ Терновой Балкѣ, на рѣкъ Кумѣ. Владѣлецъ Малодербетовскаго-Улуса, Тундутовъ, вызвался споспѣшествовать этому предпріятію, распорядился водвореніемъ на томъ же мѣстѣ зайсанга Убуши тоже съ аймакомъ и объявилъ, что осѣдлость учредятъ они прочную, т, е построятъ домы, землянки, водяную и мукомольную мельницу, прочемъ займутся хлѣбопашествомъ и сѣнокошеніемъ.